Ему не хватило мудрости это понять, а ей — хватило. Даже не зная о грядущем разводе. Даже не подозревая, что его брак — это просто вопрос времени, она спасла его задницу, не позволив всё испортить.
И вытирая огромные прозрачные горькие Дианкины слёзки, Роман корил себя за тот неосторожный поцелуй. За торопливость, за недальновидность, за несдержанность. Но готов ли он был отказаться от своих планов? Ни за что!
Он передал Дианку няне у офиса «Морж-банка» и поднялся к Моржову злой, хмурый и расстроенный.
— Ну, что скажешь? — сверлил его своими маленькими глазками Моржов, пока Роман покрывался холодным потом, закрыв папку, что хозяин банка, не рискнул даже вынести из своего кабинета и дать Гомельскому заранее для ознакомления.
Так и не дождавшись ответа, Моржов снова принялся ковырять пластмассовой вилкой в одноразовом контейнере, что держал в руках, когда Роман пришёл. Только до этого он ел, глядя в окно, а теперь опирался широкой задницей на подоконник.
— Это же рейдерство чистой воды, — не отложил, как дохлую крысу, отбросил Гомельский папку.
— Не преувеличивай, — увлечённо жевал Моржов что-то до боли знакомое, оранжево-зелёное и воняющее капустой. — И вообще это только в России процессы слияний и поглощений имеют негативные оценочные коннотации, во всём мире такой вариант смены собственника предприятия называется дружественным поглощением.
— Это не поглощение, Миш, — сморщился Роман от всего разом: и от лоснящейся рожи Моржова, и от его мерзкой идеи, и от «ПП» — правильного питания, на котором тоже до сих пор сидела Лиза. — Это захват. И его существенное отличие от поглощения в том, что здесь будет пострадавшая сторона.
— Это не обязательно, — чавкал брокколи Моржов. — А вообще, все огромные состояния были сколочены нечестным путём. Джон Рокфеллер ещё в конце девятнадцатого века баловался рейдерством, когда использовал в качестве механизма принуждения льготные цены на транспортировку нефти. Я уж молчу про «мусорные облигации».
— Ты знаешь, я, конечно, не настолько умён и образован. Университетов не заканчивал. И понятия не имею что такое «мусорные облигации». Но своё состояние Марина Скворцова заработала честно. И я слишком давно тебя знаю, чтобы не понять: ты хочешь сначала перейти в долевое управление, а потом и совсем прибрать к рукам «Вест-Ист».
— Ну, скажи, что вы частные инвесторы никогда так не делаете, — хмыкнул Моржов, продолжая жевать. — А мусорные облигации — это высокодоходные облигации с кредитным рейтингом ниже инвестиционного уровня. И вообще рейдерство появилось вместе с акциями, не я его изобрёл. Есть акции — всегда есть риск поглощения компании помимо воли собственника. И ты сам-то не прикидывайся белым и пушистым, раз уже окучиваете Скворцову с двух флангов.
Романа аж передёрнуло от этого его «окучиваете». Но напрягло его не только это.
Во-первых, дошёл смысл слов «так красиво меня ещё никто не покупал». Скворцова была очень умная женщина. И чертовски проницательная. Куда проницательнее самого Гомельского, как он понял только что. И пусть она не разбиралась в кухне финансовых операций, зато прекрасно чувствовала суть нездоровой возни вокруг себя.
А во-вторых, Романа неприятно удивила осведомлённость Моржова.
— Это разве окучиваем, — невинно улыбнулся он, не подавая вида. — Захотела девочка стать деловой леди, на подружек впечатление произвести, да пусть развлекается. Лизавета как-то и свою линию одежды для беременных решила запустить. И кажется, какую-то херню — тренажёр типа широкой резинки для подтяжки задницы в Инсте рекламировала. Где-то у нас до сих пор валяется пару сотен таких штук. Тебе случайно, не надо? — показал он пальцами на свою филеную часть, имея в виду округлые выпуклости Моржова.
И хоть это была банальная и грубоватая шутка, и все, кому не лень со студенческой поры издевались над толстой жопой Моржова, тот до сих пор реагировал на эти подколки болезненно, а в гневе терял бдительность. И вывести его из равновесия, из режима высокопарного умничанья в режим злобного тявканья, Гомельский сейчас и рассчитывал.
— То есть ты всё ещё пребываешь в счастливом неведении, что девочка в этот раз настроена серьёзно? — гаденько улыбнулся директор «Морж-банка». — Настолько серьёзно, что даже открыла у нас расчётный счёт и уже зарегистрировала своё собственное предприятие.
Он небрежно вытер рот салфеткой. Так резко мазнул, что кусочек тонкой белой бумаги прилип к подбородку да так и остался на ней. И с таким остервенением смял и швырнул контейнер с остатками еды, что лёгкое мусорное ведро качнулось, но на счастье хозяина кабинета не упало.
Михаил Петрович Моржов достал из шкафа тоненькую папочку и нарочито аккуратненько положил её перед Романом на стол.
— Зюйд-Вест? — полезли у Романа глаза на лоб, когда он увидел название компании, свою фамилию и логотип.
