Его сон был спокойным и тихим, как никогда прежде. Лёгкий океанский бриз нежно обволакивал его тело, а мягко накатывающая волна омывала его ноги. Он не мог раскрыть своих глаз — да и не надо было, он находился в ином мире, там, где его не настигаютего проблемы… однако… впервые ему было одиноко. Его одиночество скреблось где-то глубоко внутри него, оставляя многочисленные рваные раны. И тут ему стало грустно. Его самая желанная мечта померкла, он более не мог различить утончённый запах морской воды, мягкий бриз усилился, раздуваясь всё сильнее и сильнее, он пытался смести мародёра, превращаясь в сильнейшую песчаную бурю, сотней песчаных игл протыкая его кожу, ломая его суставы и кости. Мародёр заорал от боли, инстинктивно нагнувшись ближе к воде… и наконец открыл глаза. Его ноги, тело и руки, были укрыты кровавыми пятнами, а то, что ему некогда казалось водой, почернело, превратившись в болото дерьма, гнили и трупов, медленно засасывающая мародёра в пучину, он пытался вырваться, однако как бы он не старался, он лишь погружался всё глубже и глубже. И тут время замерло. Даже тонны песка, завывающие в безумном хаосе смерча, недвижимо повисли в воздухе. До ушей мародёра донеслись приглушённые шаги. Такая знакомая поступь, и одновременно такие незнакомые шаги. Этот кто-то, кого он не мог разглядеть за пылью, белой пеленой наворачивающейся на глаза, они более не реагировали на причудливо изменяющиеся контуры. Он увидел лишь яркую вспышку света, и внезапно его зрачки опустели. Он тщетно пытался напрячь жалкие остатки своего зрения, пытаясь хотя бы ещё разочек различить хоть какой-нибудь цвет, помимо беспросветного оттенка тьмы. И тут ему удалось высвободить свои руки, и, поднявшись с колен, вновь усесться на раскалённый песок. Он смотрел в ту сторону, откуда неслышимо, и всё же еле заметно приближался тот человек, столь знакомый, и столь загадочный одновременно. Этот человек, аккуратно ступая по зыбкому полю, медленно сравнялся с наёмником, легонько задев его плечо какой-то неосязаемой, мягкой материей, остановился, и, присев за ним на гарячий песок, спиною прижался к спине мародёра. И тут негодяю стало спокойно, и та ужасная боль одиночества притупилась, и он, призакрыл глаза… и снова открыл.
Солнце взошло над горизонтом. Фриджек уже привык к весьма странным снам. Он никогда их не запоминал, лишь некоторые их яркие моменты. Или же те моменты, кои он имел наглость придумать сам. Добрым утро бывает только для тех людей, кому удалось хорошенько выспаться в тёплой и удобной кровати, однако для мародёра сегодня было всё ну очень так себе. Болела голова, болело тело и болела душа. Он не выспался, его избили, да и спал он не в кровати. Ещё и чёртово солнце слепило его, не давая снова заснуть.
Он быстро отогнал машину поглубже в переулок, и, выругавшись из-за неимения сигарет, вылез на улицу. Чуть постояв и отдышавшись, он открыл багажник и, обнаружив свою аккуратно сложенную чистую одежду, быстренько её нацепил. И тут его внимание привлёк небольшой металлический короб, незаметно лежавший в тени бочки. Он быстро изъял его из багажника и рассмотрел поближе. Короб с кодовым замком. Сейф. Не сильно надёжный. Мародёр, отстегнув бочку, откатил её дальше в багажник, и приподнял небольшую металлическую дверцу, которую некогда эта бочка придавливала. Там он хранил инструменты, такие как набор отмычек, лом, металлическая бита, гвоздодёр, кирка в разобранном состоянии, мачете, дюжина метательных кинжалов, кусачки, несколько отвёрток, топор и армейский нож. Немного в них покопавшись, он изъял немного потёртую, чуть погнутую и весьма выцвевшую фомку. Тотчас один из её концов был вставлен в мизерный зазор меж дверцей и стенкой сейфа. Далее, воспользовавшись всеми правилами моментов и приложив немалую долю усилий, мародёру всё же удалось чуть выгнуть единственную преграду меж ним и содержимым ящика. Ещё минута усилий — и дверца уже не составляла преграду, согнувшись почти пополам.
Сунув до боли знакомый отцовский шестизарядник за пояс, он начал жадно пересчитывать монеты в мешочке, который также находился в сейфе. Сотня монет. Ни больше, ни меньше. Значит, Риц сюда прятал свои сбережения. Одного мародёр не помнил — это когда ему посчастливилось стянуть этот самый сейф. И тут взор наёмника привлекли два абсолютно одинаковых ключа, лежавшие раньше прямо под мешочком с монетами. Они были абсолютно идентичны, единственная разница была в их брелках: на одном был изображено что-то похожее на ящик с алкоголем, а на втором — весьма высокая плоская конструкция. «Кран», — мелькнуло у него в голове. Фриджек спрятал оба ключа в карман его чистой жилетки, а из другого изъял карту Дуркуб. Вторая и третья вещи, которые ну никак не могли уложится в его голове: это как коючи этих двух отморозков попали в сейф Рица, и когда он успел выстирать свою одежду. Впрочем, эти мысли через секунду вылетели из головы наёмника.
***