— Прости, дорогая, — язык пьяного оружейника, чудом не задетого пулями, заплетался, — совсем скоро я буду с вами, — прошептал он, выдернув чеку.
Разъярённого Ящика смело с Фриджека взрывной волной, а сам наёмник, тряся головой и пытаясь прийти в себя, на карачках пополз к револьверу — и о, чудо! Какой-то негодяй уже выпустил все патроны.
— Ублюдки! — орала в слезах Пайн, огрев табуретом очередного неудачника. — Да как вы смели моих братишек тронуть!
Огонь передался и на стойку, подожгя близлежащие трупы. Запах смерти наполнил когда-то известный паб, а само пламя, набирая жар, теснило выживших ближе к выходу. Фриджек, подхватив первое попавшееся лезвие, ринулся на последнего покерного дружка, тот в свою очередь, размахивая чьей-то киркой, сумел вонзить её в череп Луиса, однако тотчас пролучив холодной сталью в шею, покинул этот мир. Пайн, выругавшись, разбила подвернувшуюся под руку бутылку с водкой о голову Ящика, и, спихнув его в огонь, заставила его тело познать страшнейшие муки. И тут они взглянули друг другу в глаза. Фриджек, сгорбленный, с окровавленным лезвием и убийца из семьи Марц с новым стулом в руках — последние, кто остался на ногах.
— К чёрту! — заорал Фриджек, ринувшись к выходу. — Не желаю сгореть!
— Не уйдёшь, мразь! — ринулась за ним Пайн.
Фриджек, выбежав за дверь, прижался к наружной стенке, крепко сжимая клинок. Секунда, две, в проёме Пайн, — и нож по самую рукоять вошёл в её глаз. Последняя дочь семьи Марц бесславно погибла в потасовке.
Фриджек сидел на раскалённом песке у дома напротив горящего бара, сам не веря в своё везение. Запах горелого человечьего мяса щекотал его нос, а сам он, безумно посмеиваясь, крепко сжимал окровавленный нож. Почерневшая вывеска «Пивасик-Убивасик» свалилась, разбившись прямо на том месте, где некогда стоял боевой джип Фриджека.
— Во дерьмо-о, — протянул усатый следователь, наблюдая из одной из припаркованных машин за тем, как мародёр разобрался с последним бойцом. — По-моему те, за кем мы наблюдали мертвы. Ва-у. Ты смотри, ещё и пожар, — следователь почесал затылок. — Надо пожарных вызывать.
— А это что, тот, Фрайжек который? Ну, который одну из Марц пришиб, — бородатый погладил свою густую бороду.
— Похож. Что делать будем? Явно он к этому причастен.
— Не посадят, — задумался тот. — Камеры сто процентов лопнули, он-единственный выживший, свидетелей нет, спишут на самозащиту.
— Тогда заводи машину и укатываем. Дело по Обдиралову и Хабарову закрыто в связи со смертью их убийц. Погнали за хот-догами, и по домам, — усач удовлетворённо закрутил свой ус. — И не забудь вызвать пожарных.
— Не всё ли равно? — приподнял бровь бородатый, заведя машину.
— Ты прав, чё это на меня нашло… — он махнул рукой, — погнали отсюда.
Пламя только набирало жар, как только крыша, бара, не выдержав собственной тяжести, рухнула. Пожарные Дуркуб оцепили здание, вёдрами закидывая неугасающее пламя песком. Двое из них безрезультатно пытались разузнать у Фриджека, что тут произошло, однако мародёр не реагировал ни на их вопросы, ни на весь остальной мир в целом. Казалось, что его сознание сейчас было скрыто где-то в глубинах его головы, а его тело лишь бездушно разглядывало окровавленный нож.
Тупая боль в плече и холод вернули негодяя к действительности. Костяшки его пальцев побелели, а ноги окоченели от ночного мороза. Внезапно где-то очень близко вспыхнул тусклый огонёк. Секунду спустя факел в руке Майн уже полыхал.
— Встаёшь?
— Встаю, — устало вздохнул Фриджек, потянувшись во внутренний карман за сигаретой, однако не найдя оной, он с досадой сплюнул в песок.
Быстро смыв кровь с ладоней, он снял с себя всю испачканную в кровь одежду, аккуратно сложил её рядом с бочкой, а сам, оставшись в одних трусах, лениво разместился у руля, откинув спинку сиденья и моментально заснув.