И хотя эти две личности зачастую терпеть друг друга не могли, всё же их объединяла одна карточная игра. Именно из-за этой игры за ними закрепилось ещё по одному прозвищу: Андрюха Разбойник и Илья Черножижник. Первый явно мухлевал, хотя никто этого доказать не мог, а второму за такое везение на карту явно надо было продать душу демонам.
Ах да — этот бар, «Летящий Голландец» (в названии ошибки точно нет, так как оригинальное «летучий» был закреплён авторским правом за заводом, производящем метан) являлся собственностью отца Ильи Жука, а сам Илья Жук работал в нём барменом, или «старшим матросом», со слов его отца. И хотя барменом он был ну очень таким себе и в придачу не умел готовить, он всё же мечтал вскоре стать капитаном «Голландца».
И вот, именно сегодня, в этот самый момент, они уже по-маленькой накатывают в пока ещё пустом баре «Голландца».
— Мда-а, — протянул Черножижник, сделав ещё глоток, — до сюдова мало кого дошло.
— Печалька, — лениво кивнул Андрюха Хохотун. — А ведь я старался.
— А знаешь, что самое обидное, а? — а то, что кто бы сюда не дошёл, я всё равно скажу те же фразы. Никакого разнообразия.
— Ты же про бар говоришь? — прищурился Разбойник.
— Да и не только. Сколько по-твоему раз у нас был этот разговор?
— В этой реальности, или в параллельной?
— В общем. Для скольких людей мы существуем, разговаривая одинаковыми словами на одни и те же темы?
— Ты про порнуху?
— Да и про порнуху тоже. Кого бы здесь не было, наши фразы никогда не поменяются.
— Например, ты сначала протянешь «Мда-а»?
— Да, а потом ты лениво кивнёшь.
— Мда-а, — протянул Андрюха Хохотун.
— Печалька, — лениво кивнул Илья Жук. — Вот ещё пример: сейчас уже в который раз войдут эти два придурка. Ты ужасно пошутишь, а я отправлю их наверх.
— Но этого ещё не происходило.
— Это произойдёт, — уверил Черножижник. — Через одну твою фразу.
— А если я буду молчать?
В дверь бара постучали. Через мгновенье у стойки стояло двое. Юноша и старик.
— Давайте пропустим его дерьмовую шутку, а вы сразу пойдёте наверх, комната 21-10. Он сейчас там.
С минуту эти двое удивлённо смотрели на Илью Жука.
— Ты нас с кем-то спутал? — предположил старик.
— Нет, я именно вам и говорю. Он в комнате 21-10. И да, я знаю, что случилось с Марцами. Давайте хоть раз пропустим ваши истории.
— Он уже бухой, — попытался пошутить Разбойник.
— Ну вот опять. Что бы я ни говорил, мы вернёмся к шутке. Любой. Дерьмовой. Шутке. Меня бесит это однообразие. Я вообще сюда не подписывался. Хорошо, что не главный герой.
— Эм, ты о чём, друг? — тихо спросил старик.
— Тебе никогда не приходило в голову, что ты второстепенный персонаж? Ты однозначно появишься здесь, именно в тот момент, когда нужно, стопроцентно застанешь того, кого ищешь. И чем больше твоя роль, тем меньше у тебя свободы. Бесит.
— Вот поэтому у тебя друзей и нет, — многозначительно закивал Андрюха Хохотун.
— Да заткнулся бы ты уже. Сотни раз тебе говорил о нереальности этого мира. Но всегда кончалось одним. Нас перебивают эти два придурка. Начнинал раньше или позже, эти войдут однозначно. Нет привязки по времени. А не начать не могу. Прописано.
— Не груби, идиот. Мы вооружены, — гаркнул юноша.
— Да вообще насрать. Вы в меня в этом романе не убьёте. Даже если захотите. Даже если попытаетесь. Хреновы марионетки автора.
— Откуда такая уверенность?
— Хочешь докажу, а? — Черножижник взглянул на часы. — Сейчас спросишь: «А Фриджек тут?». Ну, давай. Попробуй сказать что-то иное.
Юноша переменился во взгляде.
— А Фриджек тут? — поинтересовался он.
— Вот! Андрюх, ты это видел?!
— Что видел? — растерялся Разбойник.
— Ты бесполезен, — Черножижник вздохнул. — Такая же кукла. Надоело играть в этом театре! — заорал он… и упал замертво. Сердечный приступ.
— Говорил тебе не спорить с автором, — вздохнул Андрюха Хохотун. — А то у него тоже дерьмовое чувство юмора. Фриджек остановился в комнате 21-10. Я ему только завтрак отнёс.
***
Как только в дверь легонько постучали, Фриджек вышел с полудрёмы, мысленно прокляв всех святых и грешников этого мира. Лениво приволочившись к двери, он взглянул в глазок, инстинктивно уже сжимая револьвер.
— Кто там?
— Фриджек Гудслэсс? Мы вас ищем. Мы из Столицы, — произнёс старик по ту сторону двери. — У нас к вам деловое предложение.
— Со столицы? — удивлённо пробормотал Фриджек, приоткрыв дверь и впустив их обоих.
Посланники Столицы медленно прошли в комнату, которая ещё вчера утром пустовала. Они уселись на стулья, положив руки на единственный столик. Фриджек, быстренько его освободив и протерев, уселся напротив.
— Я вас слушаю.
— Меня звать Блэйком, — представился седовласый мужчина.
— Роккхарт.
— Значит, Блэйк и Рокхард. Зачем я вам понадобился?
— Роккхарт, — поправил юноша.
— А?
— Я не Рокхард, я — Роккхарт. Произносить так: Рок — и с придыханием заканчиваешь — кхарт. И не «Д», а «Т» в конце.
— Разве не одно и тоже? Вы меня вон, — Гудслэссом зовёте, когда я Гутлэсс. Глухая «Т» и «С» лишняя.
— Нет, не одно и то же! — разозлился юноша. — Это ты себя неправильно называешь, Гудслэсс — твоя настоящая фамилия. А у меня двойное «К» с придыханием, идиот.