Почему я вспомнила день нашего совместного путешествия в тот момент, когда колени коснулись теплого пола? Скорее всего, это моя психика встала в защитную стойку. Я не хотела, просто отчаянно не хотела проводить параллели между Алексом из моих воспоминаний — и тем чужаком из преисподней, что сейчас застыл за моей обнаженной спиной с ремнем в руках.
— Ты очень крепко расстроила меня, Марина! — взрезал тишину его отстранённый голос. — Кажется, мне придется избавить тебя от иллюзии безнаказанности. И я сделаю это прямо сейчас.
К удару я подготовилась. И даже угадала, каким именно он будет. Не ожидала другого…
Ремень опустился на мою ягодицу, оставив жалящий след. Не та боль, от которой орут. Если я начну плакать и просить остановиться, то точно не от боли.
Отголосок нервных сокращений прошел навылет. Я закрыла глаза в ожидании нового удара. Осталось странное чувство, что первое прикосновение ремня выбило прочь из тела и сознания мое невысказанное сожаление о своем побеге.
"Разве это так работает? Разве от наказания должно становиться легче?!"
Как мне не хватало сейчас Юльки и ее совета.
Первые три удара как будто штопали собой раны моего сердца. Но от трёх последующих хотелось взвыть. Причем Крейн не менял силу удара. Не так велика была моя вина, если ее выбили первые прикосновения ремня?
— Прекрати! — мне пришлось просить только потому, что я не знала, как далеко может зайти монстр, завладевший телом моего Алекса. — Я все поняла. Сделаю, как ты хочешь!
Удар лег поперек спины, по диагонали. Не сильный. Жалящий. Но такая боль вызвала отклик уже в теле, а не в сознании. Все это время я, возможно, просила Алекса прекратить только потому, что боялась не вынести сладости…
— Сомневаюсь, что все поняла. На первый раз и правда достаточно. — жар сменился холодом.
Сейчас все обошлось лёгким похлопыванием, но что потом?
Я стояла на коленях, без одежды, наверняка с красными отметинами на спине, открытая взгляду Алекса Крейна. И мне было совсем не страшно.
Был микс разных чувств. Злость, отчаяние, боль от понимания, что можно было избежать. Только не страх. Я знала одно: кем бы не стал Алекс, это точно не псих, слетевший с катушек.
— Ты правда отпустишь меня… После срока, на который договорились? — робко спросила я.
— Если сама не захочешь остаться. Откуда сомнения?
Ладонь мужчины прошлась по моей спине, оставляя отметины поверх ударов. Он не пытался загладить следы своих деяний, нет. Просто обозначил метки на моей коже.
— Потому что я не знаю, кто ты. И у меня больше нет к тебе доверия.
Я не видела его лица и глаз. Могла только распознавать по голосу, что же именно движет Крейном и к чему мне готовиться.
— У тебя никогда его не было. Поэтому ты ушла. Трусливо сбежала, не попытавшись даже поговорить!
— Ты, взрослый мужик, ждал какой-то запредельной храбрости от почти что ребенка?
— Марина, — наверное, никогда я не привыкну к особому умению Алекса так менять тон голоса, — похоже, ты так и не поняла, что я могу в любой момент сделать так, что ты не сможешь мне дерзить. Сначала завтрак. Потом, если останутся силы пререкаться, я с тобой все же сыграю в забавную игру. Не смей вставать с пола или смотреть на меня!
Я и не собиралась. Даже когда слышала его удаляющиеся и вновь приближающиеся шаги, шелест, похожий на передвижение то ли тележки, то ли ещё чего-то.
