— Можешь повернуться. И если будут капризы по поводу того, что не хочешь есть…
Не знаю, что со мной будет через две недели и как часто будут так круто кормить — без движения все это отложится на моей талии точно! Потому что аппетит, как оказалось, был зверским.
— Руки на полу. И не пытайся сама что — то взять что со стола. Привыкай к новым правилам!
На миг мне стало не по себе. Вспомнились картинки с сайта, где был совсем трэшак, ели из кошачьей миски. У бдсмшиков жуткие обычаи.
Алекс внимательно смотрел в мое лицо. Казалось, он снова почитал мои мысли. Но с большей вероятностью, ему просто понравилось появление эмоций в моих глазах.
— Я сам тебя буду кормить. Я успел изучить твои предпочтения. Открывай рот!
Я думала, у меня не будет аппетита после всего того, что я успела испытать в это утро. Утро своего первого дня в руках тог, кого, как оказалось, я совсем не знаю. Заточение длиной в четырнадцать дней казалось мне вечным, поэтому разбить его на дни и зачеркивать, как граф Монте-Кристо черточки, казалось единственным вариантом не утратить себя в противостоянии. Противостоянии с изначально неравными силами.
Пока я послушно откусывала поджаристый тост с авокадо, мало задумываясь о том, что Алекс учел все мои вкусовые предпочтения, о которых не мог знать. Я еще не заморачивалась принципами сбалансированного питания, когда мы были вместе. Вместе? Да лучше бы на той вечеринке я попала в постель кому-то из друзей ректора на одну ночь, чем ушла с ним. Мужчиной, который казался мне героем.
Колени ныли от неудобной позы. Чтобы не истерзать себя этим осознанием, я просто абстрагировалась. Не провоцируй психа — ничего страшного не произойдет.
Кофе я расплескала. Крейн нахмурился.
— Можешь выпить сама. И не надо так дрожать, я тебя не съем.
Он хотел меня подбодрить — улыбка из прошлого была тому ярким подтверждением, но ничего не вышло. Я лишь вздрогнула, когда Крейн коснулся полотенцем моей груди с потеками эспрессо, осторожно снимая жидкость. Вздрогнула и велела сама себе закрыться на тысячу воображаемых замков, чтобы не испытывать жажду его прикосновений.
— Пора поговорить, — Алекс опустился в кресло, разместив руки на подлокотниках. Я старалась на него не смотреть. Пила кофе из чашки, желая одного — чтобы он не заканчивался как можно дольше.
— Я не услышал ответа, — голос стал холоднее.
Я не подняла на него свои глаза. Я так могла потерять волю.
— Я не знаю, разрешено ли мне вообще с тобой говорить.
Колени затекли, и я сменила позу. Просто так. Не дожидаясь разрешения своего хозяина, которого я таким не назову даже под дулом пистолета.
Алекс задумчиво коснулся подбородка, глядя на меня сверху вниз.
— Вижу, что перезвон собственных цепей и воспитательная порка не помешали тебе собраться мыслями. Рад видеть, что присутствие духа тебе не изменило.
Он меня провоцировал? Да, мало бы кто увидел в подобном провокацию. Но Марина Самохвалова имела мало общего с абстрактным кем-то.
— Я все-таки не ошиблась, Александр. Видимо, ты как раз тот тип мужчин, который подойдёт, только когда женщина беспомощна. В цепях, к примеру.
Улыбка на правую сторону рта могла бы показаться милой, улыбнись мой палач так при других обстоятельствах.
— Металл тебе к лицу. Вижу, утро было не слишком утомительным? Подумываю о том, что тебе следует носить мои цепи круглые сутки… Смотри мне в глаза, твою мать!
Я все же вздрогнула. Хотя на крик Крейн так и не перешел. Просто сменил тон и медленно поднялся с кресла, сделал несколько шагов, сжав мой подбородок и всматриваясь в лицо.
— Храбришься? — в его вкрадчивом голосе было что-то дьявольское.
— Прости, что не плачу и не целую тебе ноги! — я не понимала, что чувствую. Но в этот миг мне захотелось выстоять любой ценой. И даже срок в две недели не показался столь огромным.
— Прощаю, — сминая мои губы нажимом пальца, удерживая голову так, чтобы я не могла отвести взгляда, проговорил Алекс. — Иллюзия мнимой безопасности иногда отравляет мозг.
Как бы я ни пыталась абстрагироваться, его слова прошли как пули навылет, оставив в сознании свой след. Сколько еще пройдет времени, прежде чем я начну жалеть о такой беспечности?
Алекс коснулся моих волос, пропустив прядь через пальцы. Я покрепче обняла свои колени.
— Ты ведь понимаешь, Марина, что я могу назначить тебе целую систему штрафных баллов, и ты просто напросто не выйдешь отсюда?
Не меняя тона голоса. Продолжая играть моими волосами, опаляя висок горячим чувственным дыханием. Что-то оборвалось у меня внутри, распустив пока еще спящих бабочек одним порывом ледяного ветра.
— Был уговор… — я не могла поверить в то, что правила будут меняться по одному желанию этого маньяка. — Две недели…
— Был уговор, что ты примешь мою власть беспрекословно. Но ты решила затеять собственную игру. Я не буду с этим мириться, Марина.
— Я ничего не сделала!
