Я был так зациклен на нас, что не заметил, как все уставились в нашу сторону. Каждый взгляд был устремлен на нас, на меня. Но меня это не волновало... они могли глазеть сколько угодно; ни один из них для меня ничего не значил.
– Она у причала, в двадцатом доке, – отец положил руку мне на плечо, крепко сжав его. – Иди, иди за ней, – позволив льду соскользнуть со своего подбородка, он сунул руку в карман, чтобы достать ключи. – Я звоню в полицию, а ты иди за ней. Я знаю, ты действительно заботишься о ней, Хиган. И прости, я не должен был себя так вести.
Я не знал, что сказать. Никогда в моей жизни отец не признавал свою неправоту и не извинялся за то, что делал. Неважно, даже если его дурные поступки были брошены ему же в лицо, он никогда не признавался в них.
Но сейчас, прямо в этот момент, отец сделал это.
– Спасибо, – сказал я.
Взяв в руку теплый металл, я повернулся и побежал к выходу. Я не остановился, бежал, пока не врезался в машину отца, и сразу же бросился открывать дверь. Не было времени думать, только действовать.
«Я нужен Ноэлле», – это все, о чем я мог думать. И на пути к ее спасению ничто меня не остановит. Отец не солгал, когда заявил, что не приказывал Стефану увезти ее. Если бы он сделал это, то тут же начал бы разбрасываться дурацкими оправданиями своих действий.
Кроме того, отец был так же потрясен, как и я. Его лицо окаменело, глаза наполнились тем же страхом, который чувствовал я. Стефан действовал самостоятельно, это была его идея, ничья больше.
Вдавив педаль газа в пол, шины взвизгнули по льду, и я выехал на дорогу. Впервые в своей жизни я понял, что у меня была цель, реальная цель, которая была важнее, чем деньги и киски.
Ноэлла. Ноэлла была моей целью. Она была единственной – той, кто на самом деле приносил мне счастье. Эта девушка заставила меня чувствовать, действительно чувствовать. Это трудно объяснить, когда ты прожил столько лет без настоящих эмоций.
Но Ноэлла, она вдохнула в меня новую жизнь, заставила меня взглянуть на мир под другим углом. Я должен был найти ее, потому что эта девушка была предназначена мне.
Я смотрел на дорогу, линии сливались в одну большую полосу, пока вспышками пролетали мимо огни фонарей. Дорога до пристани, где была пришвартована яхта, заняла пятнадцать минут, но она была похожа на вечность. Машина не могла ехать достаточно быстро, неважно, как сильно я нажимал на педаль газа, стрелка двигалась как в замедленной съемке.
Я отсчитывал доки в обратном порядке, оставалось два – все, что отделяло меня от нужной яхты. Крепче сжав руль, кровь в моих венах почти закипела. Я чувствовал тепло, зарождающееся глубоко внутри мышц, которые напряглись под кожей.
Единственная вещь, которую я не мог понять, зачем Стефан это сделал. Он похитил ее, выдернул из моего дома, прямо у меня из-под носа. Я не ожидал такого поворота событий. Вариант, в котором он убегает с Ноэллой в руках, даже не приходил мне на ум.
Но теперь ему придется понять, как сильно он облажался. Часть меня надеялась, что копы появятся там раньше меня, ради его же блага. Лишь малая часть меня хотела, чтобы они были там, а остальная же хотела выбить из этого кретина все дерьмо.
И это именно то, что я планировал сделать.
Повернув к докам с яхтами, я заглушил двигатель и глубоко вздохнул. Я вышел из машины и единственным звуком вокруг меня остался шум волн, которые разбивались о пустующие суда. Жуткая тишина под чистым небом; сверкали звезды, и луна светила пылающим заревом.
Мне казалось, что все выглядело намного ярче, чем обычно, так что я четко видел трапы и суда. Ни на одном из деревянных покрытий не было снега, он растаял от соленого воздуха и высоких волн.
Прищурившись, я увидел слабое свечение впереди. Маленькие окна были темными, но свет проглядывался по краю занавесок. И я понял, что мне нужно именно туда; что именно там я найду Ноэллу.
Я шел так осторожно, как только мог, потому что не хотел издавать ни звука. Мне нужно было быть шепотом в воздухе, тенью в ночи. Возможно, Стефан ожидал, что я приду, а если нет...
Тем лучше для меня.
Я пытался оставаться в тени, пока передвигался перебежками между другими яхтами, и прислушивался к любому движению; но ничего не было слышно. Медленно, я подошел к нужному судну. Название «Бернадетт» было напечатано на борту. Всматриваясь в окна, я пытался увидеть, не ходил ли кто-нибудь внутри. Напрягая слух, я смог разобрать мягкое бормотание за стенами.
Перебирая ногами так быстро и тихо, как только мог, я поднялся на палубу. Медленно остановившись, я наклонил голову ближе к двери. Я услышал женский плач, а потом уловил еще кое-что... то, что больше никогда не хотел бы услышать.
