Будто прочитав мои мысли, Ник погладил меня по попе.
- Какой обзор… - насмешливо прокомментировал он.
Ну же, давай – мысленно взмолилась я. Скосила глаза – вон и ремень в наличии. Широкий, кожаный, без сомнения дорогущий. Еще и застегнуть его не успел.
Но он не торопился, продолжая поглаживать меня по ягодице тыльной стороной ладони.
- Я ведь тебя уже бросал… - задумчиво произнес он, будто удивляясь самому себе. – Знал, что это ни к чему не приведет… что ты не в состоянии стать той женщиной, которая нужна мне. Той, кому я смогу доверять…
- А ты накажи меня, - не выдержав, попросила я, моментально заливаясь краской. И почувствовала, как в ответ на мои слова пальцы его дернулись.
- Много чести… - тут же убирая руку, Ник усмехнулся и потянул меня за плечо, заставляя встать. И вдруг замер, будто какая-то идея пришла ему в голову. И толкнул обратно – на стол.
Неужели сработало? В ожидании боли я зажмурилась. Но не услышала ни шороха снимаемого ремня, ни других похожих звуков…
– Я накажу тебя, - сообщил мне Ник после короткой паузы, во время которой я гадала, что происходит. – Только не так, как тебе хочется.
- А как? – я обернулась и увидела, как он застегивается и оправляется. Потом наклонился ко мне, облокотившись о стол. Прожег незнакомым, шальным взглядом.
- Я оставлю тебя здесь – в этом кабинете, в этой самой позе. С голой задницей, открытой для любого, кто вздумает зайти. И пока я не разрешу тебе встать, ты не сдвинешься с этого места.
Что?! Он ненормальный? Я дернулась испуганно, убирая под тело руки, ожидая, что, как фокусник, он снова вытащит откуда-нибудь наручники – приковать меня к столу… но он все так же смотрел на меня, будто ждал чего-то.
И я поняла. Опустив голову, я легла на стол поудобнее, закрыла глаза и вздохнула, пытаясь успокоиться.
- Хорошо. Я буду лежать здесь и не сдвинусь с этого места.
И он ушел, оставив меня одну – прислушиваться к тишине и темноте директорского кабинета.
Глава 16: НАКАЗАНИЕ №1
О, как она была обманчива – эта тишина.
Это стало ясным где-то спустя пять минут после того, как Ник оставил меня лежать на директорском столе. Поначалу я слышала лишь тиканье тяжелых напольных часов в углу комнаты. Потом, из-за плотно закрытого на ночь окна стала различать стрекот ночной цикады где-то в траве аккуратно подстриженной лужайки перед зданием. Потом, еще одной цикады – вероятно подальше, в кустах вокруг тропинки.
Один за другим мой мир заполнялся звуками. Вот кто-то неспешно прошел мимо кабинета – от этого «кого-то» меня отделял предбанник и две закрытые двери, и все же я услышала его. И замерла в ужасе – вдруг это вернулась одна из секретарш доктора Моррисона, забрать какие-нибудь документы для работы дома? Или, еще того хуже, сам мистер Моррисон? И что я должна делать, если эта дверь сейчас отвориться? Встать? Продолжать лежать на столе, приветствуя всех голой задницей? А если меня начнут отдирать с этого места силой (что скорее всего и произойдет), что мне делать тогда? Ну, в смысле уже после того, как я умру от стыда…
А ты встань и уйди – подсказало мое затоптанное в пол достоинство. Кто тебя заставляет лежать тут, кверху попой, ощущая, как постепенно холодеет кожа и как все больнее врезается в живот край стекла, которым накрыт этот долбанный стол, прислушиваясь к каждому шороху, каждому возгласу за дверью и за двойной рамой окна? Мало ли что ОН тебе приказал? А если ОН прикажет сброситься с крыши?.. Или отсосать у него на виду у всего класса? Такое ощущение, что это у него на тебя компромат, а не наоборот…
Мысленно послав его высочество куда подальше, я решительно приподнялась над столом… и тут же легла обратно.
Достоинство, аууу?.. Ты тоже меня покинуло?
Через полчаса – часы я могла видеть, чуть повернув голову назад – совсем стемнело. Мой слух обострился настолько, что я теперь слышала, как этажом ниже орудует уборщик. Как он двигает по полу ведром с водой, продвигаясь по коридору в сторону лестницы.
Лестницы?! Мое сердце зашлось от ужаса. А если уборка продвигается по зданию снизу вверх, и еще какой-нибудь час-два, и уборщик будет здесь – в этом кабинете?! Элия - здоровенный такой дед, родом из Румынии… и я – одна, голая – в покинутом на ночь кабинете… в совершенно недвусмысленной позе. А вдруг ему придет в голову… воспользоваться ситуацией?
Ведро еще раз проскрипело по деревянному полу и стало слышно, как Элия поет – он всегда напевал что-то по-румынски, когда мыл полы.
Ник, где же ты?
Прошло еще полчаса. Уборщика уже не было слышно – на мое счастье, он продвигался по этажам сверху вниз. Стало совсем темно, по уличному освещению я поняла, что включились фонари. Прошла мимо окна группа студенток – наверняка с урока английского у Алисии…
Небось ее не наказывал, не оставлял вот так одну, голую, в кабинете директора…
Но и не убивал ради нее… прошептал тот самый, за левым плечом. И в бункер секретный не водил… И с родственниками своими высокопоставленными не ссорился ради Алисии Дженнингс. А ради тебя – шантажистки и «русской стервы» - руки кровью замарал, да еще и пол Англии на уши поставил.
