– Не туда! – прошипела я, в последний момент хватая его за рубашку – не зная где моя кладовка, а где Ксюхина, он чуть было не спрятался в Ксюхиной. Толкнула его в правильную дверь и плотно закрыла ее.
Потом подбежала к своей помятой кровати, расправила одеяло и завернулась в брошенное на пол банное полотенце. И, стараясь не обращать внимания на то, как щекотно стекает по моему животу его сперма, пошла открывать дверь.
– Ну что вы ломитесь, как ненормальные? Я в душе была...
В комнату ввалилось сразу пятеро девчонок, во главе с перепуганной Ксюхой. Наперебой затараторили, окружив меня.
– Слушай, что с тобой творилось на уроке? Мы думали, у тебя сердечный приступ…
– Как этот козел тебя одну в лазарет отпустил? И нам еще экзамен задал!
– Ага… кретин… Мы из-за тебя подорвались – узнает, всех прибьет… И еще курс нам завалит.
Я растерянно слушала, не зная, как реагировать на такую теплую заботу о моем здоровье. И вдруг прыснула со смеху, только сейчас по-настоящему оценив ситуацию.
Шестеро девиц и один ректор по дисциплине, спрятанный в шкаф. Уверена, ничего более странного родовое поместье Веллингтонов еще не видело.
***
– Выгони их всех! Немедленно!
Злобно шипя из-за висящей на вешалках одежды, Ник выглядел очень угрожающе.
– Я пытаюсь, но они не уходят… – прошептала я в ответ. – Это ведь не только моя комната.
– Мне плевать! Я не собираюсь сидеть здесь весь день! У меня – дела!
Он схватил меня за руку.
– Ну так иди и выйди… – рассердилась, наконец, я. – Кто тебя держит? У меня, между прочим, тоже дела.
Ник неразборчиво ругнулся и отпустил меня, вновь утонув в тесном пространстве между вешалок. Кстати, я не кривила душой – я ведь, действительно, пропускала важную встречу с Майлсом.
Вот только, в отличии от Ника, пропускала я ее добровольно.
И девочек в комнате тоже держала добровольно, сама уговорив остаться на чай. Я решила, что пара-тройка часов в пыльной и темной кладовой господину ректору отнюдь не помешают – в качестве наказания за мое недавнее унижение.
Он ведь по-русски не бум-бум – вон даже «я тебя люблю» не знает. Как ему понять, что девчонок я не выгоняю, а совсем даже… наоборот.
– Ну что, может киношку посмотрим? – предложила я, открывая ноут.
– Почему бы и нет? – Леля равнодушно пожала плечами и хлебнула из чашки горячего Эрл Грея с лимоном. – Если тебе уже лучше…
Чтобы всех успокоить, мне пришлось наврать, что на лекции у меня разыгралась ужасная мигрень.
Все уселись в рядок на мою кровать, а я установила ноут на письменном столе у окна. Включила и принялась рыться в пиратских сайтах. Что бы такое поставить, чтобы господин ректор в кладовке не соскучился?..
Из пяти ввалившихся в мою комнату подруг на чай остались две – и обе русские. Плюс, я и Ксюха. Вполне себе аудитория для какого-нибудь тупого российского мюзикла.
Сначала я хотела поставить кинокомедию «Карлсон», но потом вспомнила, что Ник все же не дал мне опозориться перед всем классом, пожалела его и поставила «Самый лучший день».
– Эй, что это за херня? – завозмущались все сразу, как только прошли титры и Нагиев запел песню из «Бременских Музыкантов».
– Да ладно, не понравится, выключим… – успокоила я всех, подвигая свое в кресло ближе к двери в кладовку. На всякий случай – заглушить Ника, если будет биться головой об стенку.
И правильно сделала – спустя пару минут за моей спиной раздались непонятные звуки, которые кроме меня, из-за громкого звука фильма никто не услышал. Я незаметно встала и проскользнула в темноту за узкой дверью.
– Bitch, – злобно поприветствовал меня Ник.
– Сам такой, – парировала я. И снова вышла.
Где-то на середине фильма, на стопятьсотом повторе припева главной песни, в кладовке снова закопошились. На этот раз достаточно громко.
– Что это? – испугалась Ксюха, подавившись конфетой из празднично-розовой бомбоньерки.
– Мышь завелась, – коротко ответила я, зная, что подруга до смерти боится серых грызунов и теперь уж точно не сунется во временное убежище господина ректора. – Пойду шугану.
И снова нырнула в кладовку. Ник схватил меня, притянул к себе между вешалок и зашептал страстным, умоляющим голосом.
- Анжи, лапонька… Выключи это… Пожалуйста! Что угодно сделаю… Я так больше не могу, у меня сейчас уши отвалятся…
- Да ты что! – я сделала страшные глаза. – Там секс-символ России поет! Они мне башку оторвут, если сейчас выключу…
Он застонал и, действительно, несколько раз ударился затылком о стену.
В третий раз я заглянула в кладовку, испугавшись долгой и подозрительной тишины. А вдруг у Ника сердце слабое? А я ему российский секс-символ…
Опершись спиной о стену и далеко вытянув ноги, он сидел на перевернутой корзине для белья и держал в руке маленькую початую бутылку с виски.
– Несанкционированное хранение алкоголя, мисс Красновская, – сказал он подозрительно бодрым голосом, поднял бутылку, будто пил в мою честь, и отхлебнул.
А вот это плохо – если он тут напьется в одиночестве, ему точно станет на все наплевать. И страшно даже подумать, что будет, когда ему надоест тут сидеть… Или в туалет захочется.
Что ж, похоже, сеанс окончен, ваша милость.
