Глупая улыбка растянула мне губы. Закрыв тетрадь, я положила ее перед собой, поглаживая обложку.
Да уж… Это было нечто. После таких откровений мне точно не нужно никому выносить мозг. Я теперь имею... скажем так... определенное представление, как он ко мне относится. Вот уж точно Самойлова теперь может идти лесом. Выполню условия сделки, конечно, но исключительно по минимуму – как договаривались. Потому что деньги я все-же взяла…
– Анжи? Что ты здесь делаешь?
О, Боже! Я втянула голову в плечи, страшась обернуться.
– Что это у тебя?
Глава 20: БАТЛЕР
Как? Как он смог зайти без того, чтобы я услышала звук открывающейся двери? Неужели я настолько замечталась?
Однако, делать было нечего. Как он там про себя написал – натворил делов, расхлебывай. Поднявшись с пола, я молча протянула тетрадь Нику.
– Что это?.. – снова спросил он, будто боялся сам посмотреть.
– Твой дневник.
Даже не извинялась на этот раз. Просто сунула ему в руки и прошмыгнула мимо, пока не опомнился. Авось позже отойдет, тогда извинюсь.
Спустя час не выдержала и написала ему сообщение.
«I’m sorry?»
Он не ответил. В принципе, я этого и ожидала.
Весь день я старалась вести себя, как обычно. Действовала, что называется, на автомате. Вернулась на лекцию по математике – как раз к ее завершению. В кафетерии на первом этаже встретилась с Ксюхой.
– Пойдем на ланч? – спросила та, не заметив, что у меня выражение лица человека, вернувшегося с похорон.
– Конечно…
Вместе мы вышли из академического здания и направились в сторону столовой. Ксюха посвятила меня в последние приготовления к балу.
– Я назначила очередь в спа-салон, на утро субботы… И тебя тоже записала. Поедешь со мной?
– Поеду… – отвечала я без каких-либо эмоций в голосе.
– Наденем спортивные костюмы, а с собой возьмем платья, – раскладывала она передо мной свой нехитрый план. – Нам сделают прическу, ногти, накрасят… Потом пообедаем в «Грин Лаунч» – там можно снять комнату на пару часов – переодеться, подкрасится, если что размажется после обеда… Лик, ты меня слушаешь?
Почти не глядя, я опустилась на одну из скамеек вдоль тропинки, по которой мы прогуливались, и безудержно разрыдалась.
– Что? Что случилось? – растерянно Ксюха опустилась на лавку рядом со мной. – Солнце, ты чего?
Не отвечая, я уткнулась ей в плечо, истерично всхлипывая.
– Ты поссорилась с Майлсом?
Мне страшно хотелось рассказать ей все. До дрожи, до боли. Но я сдержалась. Хватает того, что Самойлова знает.
И кивнула в ответ на ее вопрос. Пусть думает, что с Майлсом.
***
– Дорогая, тебе срочно необходима большая порция фраппучино с кремом в шоколадной стружке, и новая прическа, – со знанием дела посоветовала Вероника, расчесывая мне волосы.
– И маникюр, – добавила Ксюха, подняв мою руку и разглядывая ногти.
Люба Рябская, решившая присоединиться к нашей спонтанной «вечеринке жалости», хмыкнула и закурила в окно.
– Парня ей надо нового. И нормального, а не педика с фотоаппаратом.
Все засмеялись. Марина, растянувшись на моей кровати, презрительно скривила рот.
– И все-то у вас одно на уме, – и томно так вздохнула, поежившись. Видать не только «у нас»…
– Вот каждый день смотрю на тебя и думаю – откуда вы беретесь в почти двадцать лет? – с благоговением произнесла Вероника.
– Кто – мы? – удивилась Марина.
– Девы непорочные…
Все расхохотались, и даже я улыбнулась сквозь слезы.
В принципе, всеобщее сочувствие и девчачья компания пошли мне на пользу. Это была хорошая идея – рассказать всем, что я поссорилась с Майлсом. И выговорилась, и пожалели, и секрет сохранила. А сейчас еще и развлекаться повезут.
Самойловой одной вся эта затея не понравилась, но я ее успокоила, пообещав, что уже сегодня после обеда с Майлсом благополучно «помирюсь».
А от Ника все еще не было слышно ни одного слова. Я больше не посылала ему сообщений, решив не унижаться. И, если честно, не считала себя сильно виноватой – дневник ведь сам упал мне в руки. Но, для того, чтобы все это разъяснить, необходимо было подловить моего любимого герцога в более… спокойном состоянии. А беситься, с его гипертрофированной гордостью, он будет еще долго.
