По радио прозвучал призыв: «Задержитесь у своих радиоприемников». Это произошло 23 сентября в 22 часа 30 минут. Диктор взволнованно читал:
«Президент республики на основании параграфа 23 закона об обороне объявляет в стране всеобщую мобилизацию…».
В воинские части хлынули резервисты с чемоданчиками в руках. Решительные, с чувством собственного достоинства, гордые за свою родину. Поручик Отакар Ярош был твердо убежден, что эта армия не отступит, и никто не сможет ее победить.
Через неделю атмосфера накалилась до предела. В Мюнхене собрались главы четырех держав, чтобы решить участь Чехословакии. Представитель чехословацкого правительства покорно ждал за дверью результата этой встречи.
Потом радио разнесло по стране голос генерала Сыровы. Уста героя произносили далеко не героические слова. Он, видите ли, не может взять на себя ответственность гнать народ на бойню.
Капитуляция? И все же капитуляция. Трусы. Что-то разбилось вдребезги. Где-то внутри, в душах людей. И в душах солдат. Что-то разбилось на куски и в солдатской душе поручика Отакара Яроша.
Произошло то, о чем говорил Клемент Готвальд в постоянном комитете Национального собрания 11 октября 1938 года:
«Средства для защиты у нас были. Армия была отмобилизована. На границах стояли великолепные укрепления. И весь народ был готов пожертвовать последним, чтобы отстоять свою страну, свое государственное и национальное существование… И мы перед всем народом и всем миром заявляем, что у правительства не было ни конституционного, ни политического права капитулировать. Народ хотел сражаться. Армия хотела сражаться. Весь народ хотел всеми средствами защищать свою родину».
Одним из резервистов, которого касалась объявленная мобилизация, был почтовый служащий Йозеф Касал. Вот что он рассказывает:
«Это было в Богумине, календарь показывал 23 сентября 1938 года. Будильник зазвонил примерно в одиннадцать часов вечера, через час я уже должен был ехать в почтовом вагоне скорого поезда Богумин — Кошице. Я стал собираться на работу и включил радио. По радио беспрерывно передавали объявление о всеобщей мобилизации. Я разбудил жену и мы договорились с ней, что она в тот же день уедет с дочкой, которой было четыре года, к нашим хорошим знакомым в Несовице, что возле Бучовице. Там они будут в большей безопасности, думал я. К тому же жена во второй половине ноября ждала еще одного ребенка.
Через несколько часов по приезде в Кошице я был направлен в 4-й батальон связи, находившийся в Прешове. Здесь я был зачислен в резервную роту. В батальоне я встретил много знакомых — в прошлом году я был здесь на очередной военной переподготовке. В первой комнате штаба сидел поручик Отакар Ярош. Мы сердечно поздоровались…»
Поручик Йозеф Касал зашел в следующую комнату и представился командиру резервной роты. Он был назначен начальником полевой почты номер 12, расположенной в Ужгороде. На третий день отбыл по месту назначения с приданными ему людьми. С 1 октября 1938 года во всей армии начала действовать полевая почтовая служба. Военнослужащие получили почтовые принадлежности и каждый написал семье и знакомым, как ему служится и по какому адресу они должны ему писать. Йозеф Касал отослал листок полевой почты жене в Несовице, а на следующий день для уверенности послал еще один. Прошла неделя. Из центральных областей страны бойцам приходили открытки, но Касал по-прежнему ничего не получал. Он снова написал. И опять никакого ответа. Йозеф забеспокоился. Почему нет писем? Неужели что-то случилось с женой?
