Неожиданно открылась дверь и в комнату в свойственной ему манере быстро вошел поручик Ярош. Его лицо выдавало озабоченность и спешку.
— Немедленно попроси отпуск и поезжай в Богумин, — заговорил он, не поздоровавшись. — Твоя жена с дочерью там. А Богумин заняли польские войска. Жена все это время о тебе ничего не знает. Она не может уехать из Богумина, но ей удалось как-то переправить письмо в Остраву, адресованное тебе.
— Но почему она в Богумине? — спрашивает пораженный этой новостью Касал. — Ведь она же должна быть у знакомых в Моравии!
Об этом Ярош ничего не знал. Перед поручиком Касалом встала трудная задача вызволить семью из занятого Богумина. У него при этой мысли даже мурашки по спине побежали. Он сердечно поблагодарил Яроша за доброту и порядочность, ведь путь до Перечина, где располагалась полевая почта номер 12, был немалый и нелегкий; если бы оттуда написали сюда письмо, оно бы пришло только через несколько дней… Он попросил Яроша подождать и побежал к адъютанту начальника пограничной области 42 просить разрешение на отпуск.
Адъютант выслушал его и приказал офицеру канцелярии выписать отпускные документы.
— Не ставь там число окончания отпуска. Касал вернется, как только все устроит.
Адъютант посоветовал ему ехать до Богумина в гражданской одежде. В Моравской Остраве зайти в местные гарнизон и получить там документы для предъявления польским властям. На прощание сказал:
— На полевой почте мы тебя заменим пока кем-нибудь. Счастливого пути!
Касал попросил Яроша съездить в Прешов и получить в батальоне сверток с его гражданской одеждой. Он же должен сделать в Перечине кое-какие неотложные служебные дела, а потом его подбросят в Прешов на грузовой машине.
Когда Касал прибыл в батальон, Ярош уже ждал его с полученной одеждой. Все пока шло нормально. До отъезда поезда еще оставалось немного времени, и оба офицера успели поговорить. Потом Ярош проводил Касала на вокзал, крепко пожал руку:
— Ну, Йозеф, желаю тебе успехов!
Дело это было трудным и требовало немало времени, но все же Йозефу Касалу удалось перебазировать жену с дочерью в Остраву, а потом грузовым вагоном даже вывезти из Богумина и другие вещи.
«И снова Прешов, друг Ярош, командир резервной роты, — вспомнит позже Касал. — Я удовлетворил их любопытство и рассказал о положении в Богумине и Пешинской области, о поляках, эвакуационных поездах, стоящих на всех крупных станциях… Гражданский человек снова превратился в военного. Я поблагодарил, простился с ними и направился в свой Перечин… Через несколько дней я получил от жены письмо. Сообщение было коротким и радостным: она в родильном доме, 21 ноября родился сын, четыре с половиной килограмма. Похож на меня.
Я на пальцах быстро сосчитал, что не будь Яроша, я бы приехал в Богумин слишком поздно и жене пришлось бы остаться там на длительное время. Я написал Отакару, что у меня родился сын, что я очень счастлив и еще раз от всего сердца поблагодарил его».
Йозеф Касал, надпоручик запаса, свидетельствует о таких особенностях характера Отакара Яроша, которые не нашли отражения в официальной характеристике, данной его командиром в то время: чуткий, бескорыстный товарищ.
Эти черты характера проявились вскоре снова. Послушаем еще надпоручика запаса Касала.
