Как-то однажды заботливая мать чистила его одежду. В кармане пиджака зашелестела бумага. Матери иногда бывают любопытными. Разве можно устоять перед соблазном узнать тайны своих сыновей, хотя они уже и стали взрослыми? Она вытащила сложенный лист бумаги и жадно стала читать то, что на нем было написано. После первых строк у нее от страха затрепетало сердце. Боже, сохрани нас! Стихи против немцев.
Что же этот парень носит в карманах? Такие вещи! Она без долгих размышлений открыла дверцу плиты и — готово! Лист в одно мгновение скрутился в пожиравшем его пламени.
Костюм мать повесила в комнату на спинку стула. Отакар пришел, увидел почищенный костюм.
— Мама, сразу видно, что ты мне его почистила. Спасибо…
Она наблюдала краем глаза, как сын обшаривает карманы.
— Ты что-нибудь ищешь, Отоуш?
— Да знаешь, тут где-то у меня был… Ты не видела?.. Такой листок бумаги?
— Да, видела, — твердо и размеренно произнесла она. — Я его сожгла. — И уже более миролюбиво добавила: — Если бы у тебя его кто-нибудь нашел… Ты знаешь, что бы со всеми нами случилось? Нас бы посадили.
Отакар поднял глаза к потолку и вздохнул. Но не сказал ничего. Он понял мать.
Наконец ему предложили работу на почте, но ездить приходилось далеко от дома, в Наход. Ярош согласился. Может, он не хотел все время торчать на глазах у людей, которые его знали. А может, просто не нашел поблизости подходящего места.
Наход произвел на Яроша большое впечатление. Фонтан на городской площади, костел с башенками и скульптурами Адама и Евы, фигура славного чешского короля Иржи из Подебрад на фронтоне ратуши, в углу площади старый ратхаус… На каждом шагу он видел здесь героев романа Ирасека, в которых именно теперь он искал помощь и душевную силу. С городской площади открывался вид на великолепный замок на горе. На одной из его стен в стиле сграфитто была изображена герцогиня Заланьская. Герцогиня глядела вниз, высунувшись из окна. А тогда ведь было еще более тяжелое время. Казалось, чешский народ весь погибнет. Но он не погиб! Не погибнет он и теперь. Топот фашистских сапог рассеется и исчезнет во времени точно так же, как тяжелые шаги герцога Петра Куронского или стук каблуков его красивых дочерей.
Это земля мудрых грамотеев, горячих патриотов, крестьянских бунтарей. Земля Скалаков.
Ярош постоял перед церквушкой в замке, на том самом месте, где Микулаш Скалак бросился с ножом в руке на ненавистного князя Йозефа Парилли Пикколомини. В памяти Отакара ожило действие книги, которую он любил. Наступило тяжелое и долгое «время тьмы», но Скалаки не согнули спины в рабском поклоне. Не сдались. А Иржик? Тот покинул свою родину, но не предал ее.
А как теперь поступишь ты, Отакар Ярош, бывший поручик чехословацкой армии? Будешь тихо служить на находской почте?
Он поселился в гостинице «Славия», откуда каждое утро его путь лежал к большому современному зданию почты, на котором спустя семь лет будет прикреплена бронзовая памятная доска:
«В память о Герое Советского Союза капитане чехословацкой армии Отакаре Яроше, который работал здесь перед отъездом в СССР, где пал смертью храбрых в борьбе за нашу свободу».
— Обслуживать телеграфный аппарат, конечно, умеете? — убеждался в его способностях директор почты Котларж.
— Конечно, — уверенно ответил Ярош.
— Будете работать в телеграфном отделении. — Директор привел его в просторное помещение с обычной телефонной станцией и рабочим местом телеграфистов.
— Представляю вам ваших коллег. Петроушек, Фрид, а это…
— Мы уже знакомы, — улыбается Ярошу Йозеф Винтер.
— Ну, конечно, Пепик! — Оба мужчины чуть не задушили друг друга в крепких объятиях. Как все-таки мир тесен, везде можно встретить знакомых, Йозеф Винтер знаком с Ярошем еще по учебе в Высшей электротехнической школе. Правда, Винтер был на один курс старше, но это не мешало ему дружить с Отакаром. Теперь у них будет много времени и возможностей вспомнить дела давно минувших дней. — Помнишь наш поход в бар «Люцерна». Вот была потеха!
Как-то в конце учебного года Ота, два его товарища по курсу и Пепик Винтер отправились в ночное заведение, чтобы немного развлечься. Они купили входные билеты, но когда отдавали их швейцару, тот решительно преградил путь Отакару.
— Без галстука я не могу впустить вас в наш бар. Это запрещено правилами. — Он произнес это таким тоном, что возражать ему было делом совершенно безнадежным.
— Ребята, подождите меня, — сказал Ота. — Я быстро вернусь. Я ведь живу рядом, за углом.
Друзья застыли в изумлении. Они знали, что это неправда и теперь ждали, что же придумал Ота.
Не прошло и десяти минут, как Ярош вернулся. Его друзья глазам своим не могли поверить. На нем действительно был какой-то темный галстук. Швейцар с довольным видом оторвал кончики билетов.
— Прошу вас, панове, проходите!
— Где же ты достал галстук? — стали расспрашивать ребята Оту, едва усевшись за стол.
