«…и сегодня я помню день 7 июля 1929 года. Ота был старше, чем я. Он плыл уже на настоящей спортивной лодке в категории четверок новичков. Меня же посадили на тренировочную лодку подростков. Мы соревновались на дистанции в 1 километр, они — на двухкилометровой дистанции. Первый старт не удался ни им, ни нам. Гребля такой вид спорта, в котором сюрпризов почти не бывает. Звезды здесь не вспыхивают совершенно неожиданно.
Но неудача не остановила их. Ребята соревновались с Отой, кто выдержит большую нагрузку на тренировках. И через два года, выступая за мельницкий клуб, они выиграли на соревнованиях в Праге кубок для спортсменов — учащихся средних школ. Этот кубок, который традиционно завоевывали пражские клубы, впервые и навсегда перекочевал в Мельник. Это было 28 октября — в день Вацлава. Мельницкая восьмерка победила в своих заездах, а четверка, в которой был и Ярош, пришла к финишу второй, что и решило исход соревнований в пользу гребцов из Мельника.
Помню, что Ота был без ума от счастья. Он умел и проигрывать, но когда ему удавалось добиться того, во что он вкладывал всю свою душу, то он становился просто неудержимым».
Теперь, конечно, ему придется проститься и с водой, и с гимнастическим залом, брусьями, перекладиной… со всем, что он так любил…
И с девушкой Верой, которой суждено погибнуть в том же году, что и он.
Прощай, родной дом.
Прощай, любовь.
«Сначала брату не повезло. Группа, вместе с которой он должен был перейти границу, по каким-то причинам не собралась, и он вынужден был вернуться. Я жил тогда с Владимиром в Праге. Ота переночевал у нас и все это мне рассказал. Потом зашел разговор, куда ему теперь идти. Я советовал ему не идти к французам и англичанам, поскольку их правители нас так подло предали. Иди в Россию, — говорил я ему. — Там наши братья славяне».
Так рассказывает брат Отакара Иржи.
О России Отакар слышал от своего дяди Франтишека, который всегда хвалил добродушность русских людей. Кое-что рассказал ему и другой дядя, Антонин Конопасек. Тот ушел в Россию еще перед первой мировой войной. Работал там где-то в Поволжье, женился, а после революции возглавлял даже одно время совхоз. Но сердце звало его домой. Дядя уговорил жену, и они приехали с двумя детьми в Чехию. После смерти родителей дядя унаследовал большое хозяйство в Лужне. В деревне он имел репутацию сочувствующего коммунистам. Да, Антонин Конопасек никому не позволял клеветать на Советский Союз.
Отакар, несомненно, хорошо продумал, куда ему следует идти. Туда, где он будет иметь возможность воевать против немецких фашистов. Пусть даже на краю света. Он был солдатом до мозга костей и надеялся теперь только на войну. На войну освободительную, которая бы вернула армии честь, а родине свободу.
В то время стали распространяться слухи, что в соседней Польше создается чехословацкий легион. Об этом даже будто бы сообщало радио из Катовице.
