Магия и примитивная религия, исходящие из магического принципа контакта с миром через духов и богов, как метафизический способ выживания, через управление, оказалась несостоятельной. Почему и каким образом помимо интуитивной веры в существ способных одарить человека божественностью человек воспринимал магическое мышление за реальность? Магические системы были приняты на веру, основываясь на интуитивном и индуктивном мышлении схожести процессов и реже возможном дедуктивном истолковании связей систем. Индукция, читаем аналогия, используемая как возможный инструмент для выработки системы знания о мире - не всегда верна, даже чаще не верна, по причине её метода: положение истинное в частном случае - истинно, по аналогии процессов, и для всех схожих случаев. Далее индукция должна привести к дедукции, где частное выводится из общего, переходя от вероятностного к достоверному знанию. Но даже здесь выявляется недостаток человеческого мировосприятия через интеллект. Процесс дедуктивного мышления почти всегда верен, точнее иногда может не сработать, не имея под собой необходимого фундамента информации. Приведём пример. Пожалуйста, представьте себе аудиторию любого толка с мобильной комнатой, посреди амфитеатра слушателей. Седовласый лектор, на сцене амфитеатра, спрашивает приглашённого представителя племени, по воле множества обстоятельств живущего в первобытном строе общества, что в Африке, на западе континента, о том, что, по его мнению, может находиться за дверью закрытой мобильной комнаты. Спрашиваемому было дано время на размышление, и он перебирал в своём воображении множество вариантов, подходящих под размеры комнаты: от зебры до копей и от человека до кувшина с дождевой водой. Но вот в чём особенность: почему он не предположил холодильник, глобус или миниатюрную модель звёздной системы NGC-7000? Всё по той же причине, по которой он, возможно, решил, что землетрясения в его долине устраивает, кто ни будь разумный и могущественный. Если земля трясётся - значит, аналогично и, без полного объёма информации, дедуктивно - её кто-то должен трясти, а трясти её может только нечто могущественное, и по индукции - большое и сильное, вдобавок невидимое, а что самое важное - внезапное и непостоянное, а значит, следуя по логической цепочке рассуждения - не статичное и переменчивое. А если оно не поддаётся взаимосвязанным законам природы, не имеет за собой необходимого следствия, как дождь для почвы и растений или убийство добычи для хищника, и 'трясёт' без причины, то оно, скорее всего разумное, преследующее свои не статичные цели. Бред? Мысленный процесс представителя первобытного племени может и верен, логичен с его вершины фундамента знаний, но не объективен в принципе. Незначительный пласт информации не позволяющий выявить истину, глядя с его вершины, но используемый по явной необходимости. 'Ни один безумец не безумен, если вслушаться в его доводы '. Важна не столько логика, которая может оперировать любыми системами, а знание. Таким образом, человечество считало планету Земля плоской и доказывало, что из не живой материи появляется жизни в виде моли или мышей. Или создавало мифы о духах или богах, которые являлись причинами 'не статичных' явлений для того, чтобы не бояться беспричинности природы, тем самым объясняя её 'хаотичность' входя в контакт с богами для управления погодными явлениями, через жертвоприношения, взаимоотношения, контракт. Хотя это даже забавно. Милость высшего существа в религиозной логике покупалась с помощью жертвоприношения еды или смерти людей. Божеству скорее хотелось видеть самоотдачу человека, через жертвоприношение жизненно необходимых, ограниченных ресурсов, чем получить само жертвоприношение. Это скорее похоже, не во всех случаях язычества, не на магический обязующий обмен, а на мольбу, молитву. И это важный тезис, намекающий на возможное развитие логики язычества, обмена жизненной энергией с пантеоном не всемогущих духов и богов, до монотеизма. Возможно здесь и случился переворот в мироощущении человека, в механизме сокращения пути. 'Можно предположить, что так, или примерно так, самые прозорливые из людей совершили великий переход от магии к религии... Признание человеком того, что он бессилен оказать существенное влияние на ход природных процессов, пришло, должно быть, постепенно: он не мог сразу, одним махом отказаться от своего воображаемого господства (иначе как ещё управлять внешним 'хаосом', не благом Прим. Авт.)... Он признавал себя неспособным подчинить своей воле ветер, то дождь, то солнце, то гром. Природные стихии одна за другой выпадали из-под его влияний до тех пор, пока то, что когда-то казалось царством, не сжалось до размеров тюрьмы. Человек всё более проникался чувством собственной беспомощности и сознанием могущества невидимых существ...Его в прошлом непринуждённая манера держать себя с Богом сменяется глубочайшей прострацией перед таинственными, невидимыми силами, и подчинение их воле становится величайшей добродетелью. ('In lasuavolontade e nostrapace'. Наше успокоение - в его воле. Здесь я интерпретирую успокоение или же смирение как удовлетворение раздражения, потребности, удаление изменчивости природы, 'с помощью Бога' превращение изменчивости, в Волю Бога, Его испытание для человека Прим. Авт.) '. Что ж, если мы не можем одно, сможем другое. Если миром, читаем богами или духами, нельзя управлять с помощью магии, удовлетворяя свои потребности, то значит, мы будем ему подчинятся, с помощью религии, так же удовлетворяя свои потребности, ведь, скорее всего невозможность изменения и управления есть следствие Божественной Воли выраженной в испытании для человека. Далее, по моему мнению, основанному на работе Фрэзера Джеймса Джорджа, появляется то развитие метафизических систем верований, которое, в итоге, приблизили человечество их апогею - к монотеистической религии или мировоззрению востока. Мировоззрение востока говорит о том, что страдание лишь иллюзия. Мировоззрение монотеизма. Человек в любом случае будет страдать в этом мире от его греховности, то есть будет не удовлетворён, но если человек выполняет социально необходимый Завет, то после смерти он получит удовлетворение, спасение от хаотичного мира в раю, наполненного не смертью и не страданием. Но, даже подходя к монотеизму с позиции анализа эффективности \ не эффективности, соотношений биологической ценности блага \ не блага, можно выявить в таком рассуждении, а далее в ответной реакции, краеугольную ценность свободной биологии. Насколько бы уменьшилось количество последователей монотеистического Бога, не будь ада и мучений в нём, после грешной (эгоистичной) жизни? А если бы вдобавок к отсутствию ада, не было бы и рая, без блаженств и вечной жизни? Пустота после смерти и никакого справедливого суда над живущими. Насколько бы ещё уменьшилось количество последователей Бога, если вдобавок к отсутствию рая и ада, Бог не совершал бы чудес, по просьбам праведных? Не вылечивал бы больных, не спасал невинных или не даровал благословения. Пассивный по отношению к людям. Был ли бы кому-нибудь нужен такой Бог, вещающий о нравственном поведении, но не удовлетворяющий ни одной потребности в этой или той жизни? Достоевский как-то выразил такую мысль: 'Зачем мне истина без любви?'. Зачем мне Бог, если он не любит меня? Зачем мне Бог, если он не удовлетворяет все мои потребности в любви? Нужна ли мне истина, если потребности не будут удовлетворены ею? Почему же человек выбирает монотеистического Бога, из множества пантеонов и богов человеческой истории? Почему Иисус, а не Тор или Кото Амацуками ('Уважаемые небесные боги')? Что прежде человек ищет в религии - Бога как истину или удовлетворение спектра собственных потребностей, начиная от поиска причины создания мира и заканчивая чудесами, изменяющими Волей Бога 'несправедливую' по отношению к человеку систему мира, к примеру, смерть заменённая воскресением и райской жизнью? Главный стимул следующего вопроса состоит не столько в попытке опровергнуть претензии монотеизма на историческую достоверность, сколько в стремлении выявить основы психологии человека. Если бы истина была не такой, не удовлетворяющей человека, какой мы привыкли её видеть в Святых Писаниях, принял бы тогда её человек или искал нечто новое, иное? Готов ли человек принять истину в любом виде, то есть принять возможность не соответствия его раздутых ожиданий, потребностей и реальности, реальных систем мира? Лично я скажу, что, конечно же, ответом биологического существа и человека на системы, которые не удовлетворяют его, всегда будет 'нет'. Потому что человечество говорит 'нет' природе и своим ограниченным биологическим возможностям на протяжении всей своей истории, изменяя и создавая физические, а так же метафизические системы, 'расширенные фенотипы '. Исходя из данной логики, уместно будет привести цитату Вольтера, аргументы которой вы найдёте в главе III: 'Если бы Бога не было, Его стоило бы выдумать'. Подводя итог главы, стоит сказать следующее: не система мира говорит нам о том, что в ней должен присутствовать Бог, а внутренняя потребность приоритетно требует Его. В первой главе мы обсудили концепцию глобального осознания или интеллекта и его эффект в условиях биологии. Эффектом глобального осознания я называю свободу, а так же раздутые биологические потребности, желающие райского состояния, не согласие с миром, а значит и его изменение через физический или метафизический расширенный фенотип. Чтобы перейти дальше, нужно задать вопрос. Религия - не скрытое ли это управление? Изменение своей жизни не через непосредственное управление миром, но через посредника, просьбу, через ритуал послушания, который должен побудить Бога совершить чудо. Действие противоречащие установленным законам этого мира, под которые человек не адаптирован, обеспечив кару эгоистам, приносящим страдание в обществе и вечное блаженство, желаемое как апогей идеальной системы, в мире том, за калейдоскоп страданий, хаоса, испытаний в мире этом. Если же ответом будет - 'нет', то почему мудрствования множества цивилизаций человечества, целью которых стоят установление правил и догм поведения, идентичные догмам монотеистической религий, без концепции рая, нирваны или более благого перерождения, в общем смысле без награды, так плохо соблюдаются и забываются? Тогда почему поддерживаются в монотеизме? Может ли существовать нравственность в обществе, нравственность личная или, проще говоря, духовность без награды? Если нет, то чем тогда духовность и нравственность обеспечена у людей нравственных и \ или религиозных? В общем смысле эти вопросы возвращают нас к вопросу заданному в начале этого абзаца. Данными вопросами я забегаю вперёд в главу III, но чтобы на них ответить в главе III, нам необходимо обсудить следующий вопрос, обозреваемый в главе II:возможно ли объяснить веру, стремление к истине, нравственности, совершенству, да и собственно интеллект, как нечто естественное для эволюционного процесса?
