Воспитывать перехотелось. Мало того, что он не хотел, чтобы Егор подумал чего-нибудь пидорасятического про его несуществующую ревность, так еще и парень к тому же выглядел слишком несчастным и каким-то потерянным. Не сдал что ли?
Через десять минут в ванной зашумела вода. Виктор уже сходил в душ, так что просто валялся на постели, а сон так и не приходил. Он раздумывал над странным поведением любовника, его прогулом, непонятным шастанием где-то. И больше всего не давала покоя мысль: трахался ли с кем Егор?
А что если он нашел того самого принца, о котором мечтал? А сейчас не знает, как послать нынешнего любовника-импотента? Горелова пробрал холодный пот. Искать кого-то другого категорически не хотелось. И этого нашел с трудом.
Или все-таки парень переживает так из-за отсутствия пассивного секса? Виктор скрипнул зубами. И откуда только в Егоре эта пидорасятина? Вот понятно он, импотент, выбора нет. А тут все в порядке, исправно подставляют зад, но тот еще и недоволен. Да любой другой радовался бы, что наконец-то кто-то такому тощему да слабенькому стал давать. А Егор с каждым днем все меньше и меньше энтузиазма проявляет.
Ему что там в своей заднице намазано что ли?
Конечно, Виктор теперь уже допускал, что пассивного секса может хотеться, зная, как оно бывает. Но если бы перед ним стоял выбор: подставить свой зад или самому отодрать, то он бы выбрал последнее. Он же не гей все-таки!
Горелов вдруг подумал, что очень давно уже не фантазировал о женских титьках. Попервой сильно не хватало мягкой и нежной груди, которую так приятно мять в руках, а теперь ничего — привык.
Поток мыслей прервало внезапное появление объекта размышлений. Егор зашел в спальню в одном полотенце на бедрах и подошел к кровати.
— Мне б попросить кое-что, — вздохнул паренек, присаживаясь на самый край.
Горелов краем сознания отметил, как тот хорошо смотрится в одном полотенце: весь такой голый, смущенный и покорный. Было в нем что-то такое неуловимо-привлекательное, как будто природа попыталась облегчить ему поиск партнера и наделила неподвластной пониманию дополнительной харизмой.
Кивнув, Виктор молча приготовился ждать просьбу. Чего только парню в голову стукнуло?
— Слушай, — Егор еще раз вздохнул и почесал коленку. — Трахни меня пальцами, а?
И пока Горелов пучил глаза, добавил:
— Пожалуйста.
Парнишка смотрел проникновенным взглядом, в котором смешались непонятные тоска, печаль и мольба. На Горе так еще никто не смотрел. Даже бывшие любовницы, выпрашивая какое-нибудь украшение, хуже отрабатывали. Почему-то где-то под ложечкой екнуло. Виктора затопила невольная жалость к такому несчастному любовнику. Захотелось вдруг по-пидорасячески его обнять и погладить по голове.
Конечно, Виктор не гей. И он бы никогда на такое не согласился. Но чисто по-человечески он понимал парня. Если тому так хотелось, что аж искры из глаз, то…
— Ты вообще себе это представляешь? — нахмурившись, спросил Горе.
Егор закивал часто-часто и принялся тараторить:
— Ну, ты пальцами просто. Я ж ничего такого. Ну как будто растягиваешь, погладишь там. Мне и этого уже хватит, честно. Очень надо, Горе. Не могу я так, загибаюсь, как хочу…
Горелов видел этот проникновенный взгляд и потихоньку сдавался. Он неуверенно пожал плечами, переводя взгляд на свою ладонь: крупную, мужскую, с большими пальцами и короткострижеными ногтями. Егор тоже перевел взгляд на его ладонь и как-то восторженно вздохнул, облизывая ее взглядом.
И Горе сдался.
«Разок можно», — подумал он, решив думать об этом как о награде парня за долгое «активное» трудолюбие.
— Хорошо, ложись.
Егор радостно пискнул, тут же скинул полотенце и улегся на спину, широко расставив ноги. Его член уже ободрился. Парень только обхватил его, пару раз проведя рукой вверх-вниз, как тот затвердел и был готов к свершениям. Горелов вздохнул, жалея, что сегодня ебли ему не светит.
Сомневаться в парне не приходилось. Егор всегда был чистоплотным, а раз пришел с такой просьбой, то наверняка уже и подготовился в надежде на лучший исход. Виктор еще раз вздохнул и взял в руки смазку.
— Дрочить сам себе будешь, — предупредил он, косясь на торчащий член любовника.
— Да, да, — закивал тот, прикусывая губу.
По глазам было видно, что парню не терпится. В них было полно желания и какой-то томности.
Горелов выдавил на пальцы немного смазки и растер по колечку мышц между ног любовника, касаясь пока что несмело и легко. Егор вздрогнул и зажмурился, начиная дышать чаще и тяжелее.
«Его что, уже и от этого плющит?» — оторопел Горе.
Внимательно вглядываясь в лицо парня, Виктор покружил пальцами там же, надавливая уже сильнее. Реакция не заставила себя ждать — Егор облизнулся и застонал, слегка дергаясь и подавая зад ближе.
Теперь уже пальцы двигались смело и раскованно. Горелову было интересно наблюдать, как чувствительный любовник кусает губы, стонет, подается вперед, насаживаясь сильнее. Виктор гладил его одной рукой, вторую положив на бедро. Палец уже наполовину был внутри, загибаясь и проходя по стенкам заднего прохода в поисках простаты.
