Горелов хлопнул себя рукой по лбу.
— Твою мать.
— А зачем ты меня искал? — наконец, вспомнил о причине своего побега Егор. — Ты же теперь нормальный! И я тебе не нужен.
— Должок вернуть, — язвительно бросил Горе, — я тебе все еще минет должен.
— Оставь себе, — благородно отказался Егор.
— Так, — Горелов стукнул рукой по стойке, — мне это порядком надоело. Поехали домой, там разберемся!
— Никуда я с тобой не поеду! — Егор еще раз чуть не сверзился на пол, но был пойман и водружен на место крепкой рукой Горелова. — Ты теперь натурал, а я себе найду другого, голубого. И лучше, и дешевле! — внезапно возникший в голове рекламный слоган, показался Егору очень актуальным. — Мне Леха так сказал, — доверительно поделился он, наклонившись к Виктору.
— Меня только в свои разборки не вмешивайте, — взмолился бармен.
Оказалось, что ушел он недалеко и вовсю подслушивал ссору любовников. Как и Стас, присевший через два стула от них и превратившийся в одно сплошное ухо. Как и многие посетители клуба, кто тайно, а кто и явно поглядывавшие на разборки колоритной парочки.
— Егор, — попробовал еще раз воззвать к его разуму Горелов, — поехали домой, а? Поговорим по-человечески, все выясним.
— Неа, — убитым тоном ответил Егор, поднося ко рту пустую стопку и разочарованно глядя на дно, — ты теперь натурал и у нас не может быть ничего общего.
— Блять, — не выдержал Горелов, рванул парня за шкирку и впился в губы злым, жестким поцелуем. Егор только и успел, что пискнуть.
Когда поцелуй закончился, так же резко и неожиданно как начался, Горелов посмотрел в мутные глаза любовника и спросил:
— Это было очень по-натуральному?
— Ты меня поцеловал, — удивленно ответил Егор, проводя дрожащей рукой по дрожащим же губам.
— Ага, — подтвердил Виктор и, подсев, взвалил шокированного парня себе на плечо, — ну, мы пошли.
— За вещами его можете завтра заехать, — намекнул Леха.
— Насчет завтра не уверен, скорее уж послезавтра, — усмехнулся Горелов. — Он тебе позвонит. Бывайте.
— Стой! Ты куда?! — очнулся Егор. — Я с тобой не пойду! У меня с натуралами не может быть ничего общего!
— Твоего мнения никто не спрашивал, — ответил Горелов, добавив для убедительности хороший шлепок по упругой попке, — ты временно лишен права голоса, пока не протрезвеешь!
— Что? Да как ты смеешь? Думаешь большой и сильный — значит справился, да?!
Горелов еще пару раз врезал любовнику по заднице, но добился только того, что Егор обнаглел окончательно и стал звать милицию, людей и армию спасения.
Жорик сам поймал им такси и пожелал счастливого пути, полностью игнорируя вопли Егора о помощи.
Устроились они на заднем сидении. Горелов крепко держал Егора, не давая ему даже рыпнуться. Он назвал адрес и пообещал хороший бонус, если доедут быстро. Таксист хмыкнул и поехал. Егор продолжал возмущаться и вопить, поэтому Виктору пришлось заткнуть его наиболее простым и доступным способом. Он опять его поцеловал. Губы у Егора были нежными, приятными, ласкать их было одно удовольствие, как и тискать упругое тело под одеждой. Горелов с трудом сдерживался от того, чтобы не завалить его прямо там, на заднем сидении такси, и не оттрахать по полной программе. Останавливало его только одно: перед тем как предаться страсти, следовало расставить все точки над "ё", чтобы в будущем к этому потом не возвращаться.
Щедро заплатив таксисту, Горелов оттащил Егора в квартиру, все так же на плече. Теперь парень был неожиданно тих и молчалив, беспомощно свисая с его плеча и не сопротивляясь. Горе думал сначала отнести его в спальню, но решил, что там точно не сдержится, и понес Егора в кабинет. Там усадил в кресло и присел напротив него на корточки. Егор голову так и не поднял, а когда Горелов взял его за подбородок, то ощутил на пальцах влагу, Егор тихо плакал.
— Ты чего? — изумился он.
— Зачем ты надо мной издеваешься? — жалобно спросил Егор. — Это потому что я уехал не попрощавшись?
— Совсем ебанутый, — закатил глаза Горелов, — только пьяной истерики мне здесь не хватало. Пойдем-ка в душ, ты у меня быстро протрезвеешь.
Вначале Егор и не думал сопротивляться, когда с него снимали одежду и вместе с ним вставали под душ, прижимая к горячему телу. Но вот когда начался сам контрастный душ по-гореловски, он вспомнил, что умеет вопить и сопротивляться. Но куда уж там, из захвата Горелова было не вывернуться и не сбежать. Пришлось терпеть эту пытку, единственной отдушиной была возможность кричать Горю прямо в ухо. Но тот терпеливо сносил эту неприятность и дожидался, пока последние признаки опьянения не покинут Егора.
— Вот теперь можно нормально поговорить, — констатировал он, вытирая любовника пушистым полотенцем.
В этот раз он без разговоров потащил Егора в спальню.
— А теперь объясни мне, придурок юный, какого лешего ты решил, что я тебя бросаю? Что ты успел там себе такого напридумывать, что я уже два дня дрочу на твой светлый образ вместо нормального полноценного секса?
