Я не в лучшей форме — ещё не отошёл от сцены в лифте и до сих пор слегка оглушён этим вихрем эмоций, но она умудряется довести меня до нужного состояния, чтобы у меня встал. Она двигается в моих объятиях, касается себя, забирая столько удовольствия, сколько захочет. А я просто смотрю. Смотрю. Смотрю.
Её полуприкрытые глаза, запрокинутая шея, выражение полного блаженства… Клыки, мелькнувшие, как всегда, когда она возбуждена.
— Хочешь меня укусить?
Она стонет, вгрызаясь в собственную губу. Затем наклоняется к моей шее, вдыхает запах моей кожи, скользит по ней носом, оставляет влажный поцелуй, облизывая меня.
— Каждый раз, — выдыхает с мучительным стоном, потом снова отстраняется, покусывая свои губы.
Чтобы не укусить меня.
В голове всплывают слова брата: мы выбираем того, с кем можем быть собой, не скрываясь.
— Делай.
Её глаза широко распахиваются. Она смотрит на меня, будто ослышалась.
— Давай, — подбадриваю я. — Хочу попробовать. Хочу видеть, как ты получаешь удовольствие.
Сегодня всё для неё. Я по-прежнему плыву в каком-то странном опьянении счастьем.
— Нет.
— Да. — Раз она остановилась, я начинаю двигаться, чтобы вернуть ритм. — Давай. Ты же говорила, что делаешь это только когда получаешь разрешение.
А сегодня я хочу дать ей всё.
— Но… — колеблется она.
— Ты ведь можешь укусить меня, не причинив вреда, да? Всего чуть-чуть. Я же не превращусь.
Мы оба знаем, как это работает: чтобы стать таким, как она, мне пришлось бы выпить её крови… и умереть. Но она всё равно качает головой.
— Иди сюда.
Я притягиваю её ближе, целую, запуская пальцы в её волосы, двигаюсь, чтобы снова подарить ей удовольствие. Её губы отвечают мне, наши рты растворяются друг в друге.
— Колетт… — стону я на ее губах.
Она заглядывает мне в глаза. Там сомнение.
Я трусь кончиком носа о её нос, а потом киваю.
— Сделай это.
Глава 35. Последствия
Клыки!
Я распахиваю глаза в испуге. Рядом со мной мгновенно настораживается Постре. Мы в моей постели, и в комнату уже щедро льётся солнечный свет.
В голове туман, будто я вчера напился. Но я давно усвоил, что охотнику нельзя позволять себе такие глупости. Вчера я был пьян… ею.
О, чёрт.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Я резко вскакиваю, но тут же хватаюсь за стену, чтобы переждать головокружение. Когда оно проходит, подхожу к зеркалу и осматриваю шею.
Твою ж…
Они там.
Воспоминание, которое разбудило меня.
«Сделай это».
Она снова целует меня, нежно, с благоговением, прежде чем опуститься к линии моей челюсти. Я вскрикиваю, когда чувствую укол в шею. Её пальцы крепко держат меня, и когда её лицо вновь появляется перед моими глазами, в нём читается блаженство.
А на её губах моя кровь.
Расширенные, потемневшие зрачки.
Я провожу пальцем по её губам, и она улыбается, затем целует мои пальцы, ведёт их к своей груди и прижимает к себе, когда снова впивается в меня зубами, не прекращая двигаться сверху. И кончает с моей кровью во рту.
После этого я чувствовал себя разбитым. Мы просто лежали в обнимку на заднем сиденье машины, глядя на звёзды. Потом попрощались долгими поцелуями, которые никак не могли закончиться. Она отвезла нас с Джипито почти до самого дома, а дальше я уже сам докатился до гаража и постели.
Я опускаю лоб на холодное стекло зеркала. Вдох — и отражение размывается из-за моего дыхания.
Ну, хоть оно у меня ещё есть.
Какого чёрта я натворил?
Потому что среди крыльев архангела Михаила, охватывающих моё горло, среди татуировки святого воина, охотника, нашего проводника, виднеются два полузаживших следа. Метка предательства. То, что не укроется от глаз ни одного охотника. Метка вампира.
То, что я позволил сделать.
Я смотрю на Постре, терпеливо ждущую у меня за спиной. Она — единственная свидетельница моего позора. Вздыхаю и признаюсь ей:
— Это просто какая-то жопа.
Доме ржёт с моих шарфов, когда я выхожу из дома. Я бурчу что-то о простуде и о том, что при такой погоде ничего удивительного, при этом нарочито громко шмыгаю носом.
— Ага, если бы ты не разгуливал с голой жопой наперевес… — ухмыляется мой брат, закрывая за мной дверь.
Отец предлагает заварить мне один из своих чудодейственных травяных отваров.
Хорошо, что я не столкнулся с мамой. Клянусь, она чуяла мои страхи, будто я носил их на лбу, написанными крупными буквами.
Я завожу машину и уезжаю так быстро, как только могу. В следующий момент понимаю, что уже стою перед зданием.
Охранник меня терпеть не может. Это не мешает ему криво ухмыльнуться, открывая дверь.
— Прокурор сказал, что ты можешь пройти, — бурчит он, глядя на Постре, словно не решая, кто из нас вызывает у него больше раздражения.
Я моргаю. Даже не заметил, что она идёт за мной. Я на автопилоте. Не думаю. Не чувствую. Просто хочу покончить с этим.
Киваю и спешу внутрь.
Прежде чем осознать, я уже стою перед её кабинетом, откуда выходит светловолосая приветливая женщина с кипой бумаг.
— О, — улыбается она мне и, оставляя дверь приоткрытой, приглашает войти.