Задев геройскую честь, Олимп вынудит ассоциацию больше заботиться о своих людях. Скорее всего, число патрулей уменьшится, а их сила вместе с выведенными резервами возрастёт. Качество вместо количества приведёт к появлению в безопасности города новых лазеек, сквозь которые истинному злу будет легче раскинуть свои путы. Цитадель же, скорее всего, сконцентрирует своё внимание на тех, кто изнутри стремится уничтожить структуру власти в Евразийском союзе. Начав охоту на ведьм, предателей и всех, кто может служить Олимпу, законники рискуют окончательно потерять уважения в глазах народа. После чего показательные разгоны революционных митингов окончательно и бесповоротно рискуют перерасти в настоящую гражданскую войну, в которой у повстанцев, коих обвинят во всех возможных грехах, не останется иного выбора, кроме как драться против героев и Цитадели.
Три разрозненные стороны примутся по досточкам разбирать спасительный плот, место на котором есть лишь для двоих. И в итоге утонут все трое.
Мои домыслы, предположения, надежды… Двадцать минут я просто молча сидел и глядел на всех тех стервятников, собравшихся снизу, что, засыпая меня своими тупыми вопросами, лишь увеличивали нежелание с кем-либо общаться.
«Да, нет, не знаю…» — это всё, что я говорил, пока мой личный пресс-«комментатор» делал всю главную работу. Но только до того момента, пока я не услышал один очень важный и по-настоящему значимый для меня вопрос:
— Кто вы для подземников: надзиратель или друг?
Подземный провал Путча сильно ударил по репутации СТГ и самой ХироуТехнолоджи. Выступавшая в роли личного благодетеля Мария Ультра, зная о части моих подземных «успехов», была вынуждена с утра до вечера отбиваться от нападок журналистов, правозащитников и прочей «героической дряни», надеявшейся пропиариться за мой счёт.
Таким образом я из Призрака превратился в белую ворону, из-за которой любой героический отряд, оберегая оную, мог привлечь к себе лишнее внимание, а вместе с ним и славу.
Пусть в самой ХироуТехнолоджи мне ничего не угрожало, но, дабы отвадить злые языки и чуть успокоить многочисленную заботящуюся о моей судьбе публику, Мария приставляет ко мне Краску и Гамбита. Поначалу кажется, что две слегка потрёпанные няньки не сильно этому рады, но уже спустя час-другой, когда парочка после очередного отчёта усаживается за свой игральный столик, всё слегка меняется.
— Твоей или моей? — Из внутреннего кармана Гамбита показывается новенькая, ещё запакованная колода карт. Расстегнув свой солидный пиджак, а вслед за ним и пару верхних пуговиц рубашки, тяжело вздохнув, тот плюхается в кресло, а затем, ловко перебирая пальцами, начинает тасовать колоду.
Глядя на блондинчика, Краска, усмехаясь, пошёл к маленькому холодильнику, стоявшему в другом конце комнаты. Извлекая одной рукой две бутылки виски, а второй из морозильной камеры два покрывшихся льдом стакана, он, словно опомнившись, переводит взгляд на меня и спрашивает:
— Выпьешь?
— Я не против, но мы ведь на посту, и… — По факту наша тройка является боевой и в любой момент должна быть готова к отправке на задание. Вот только…
— Мы во временном отпуске, — недовольно скривившись, пояснил блондин. — В покер играть умеешь?
Представления об этой карточной игре я имел смутные, поэтому первые несколько партий просто наблюдал за тем, как ребята двигают свои шести и восьмигранные монеты (парни играли на реальные деньги). После нескольких партий осознав, что я слишком туп, а в этой игре чересчур много правил, открестился, пригубил терпкого напитка и в очередной раз попытался позвонить Кате и Ане.
Партия за партией, час, другой. От скуки я набирал им каждые тридцать минут, и вот где-то через часа два, когда язык мой уже порядком развязался, мне наконец-то позвонили.
— Привет, Сашка, прости, что не отвечали. Как ты, как здоровье, самочувствие? Видели тебя по телеку, что там на третьем уровне произошло? Хотя стой, ничего не говори, лучше встретимся, у меня есть известия о наших отце и маме… Сможешь быть на улице…
Договорить сестре я не дал.
— Извини, Анюта, походу я под домашним арестом.
— Не проблема, мы с Катей заедем к тебе завтра утром. На первом этаже ХироуТех. Никуда не уходи и береги себя. И ещё: поверь, братишка, то, что выяснил отец, важно, очень… — в голосе сестры я не слышал и нотки, предвещавшей что-либо хорошее. Также, зная и частично помня о судьбе матери, я не хотел быть тем человеком, кто скажет сёстрам горькую правду.
— Эй, малец, ты чего? — отреагировав настороженно, обратился ко мне Гамбит. Обеспокоенный моим задумчивым взглядом, тот вновь предлагает присоединиться к ним за стол, идею блондинчика поддерживает и брюнет.
В руках Краски появляется собственная колода, что с треском и некой карточной магией перемещается из одной ладони в другую.
— Нет-нет-нет, убери их, я не позволю тебе дурачить новичков, чёртов шулер, — с надменной усмешкой проговаривает Гамбит.
— Я ведь герой и честный, добрый парень! — недовольно возразил коллеге Краска.
