Но и потери варваров были страшны. Яркие одежды павших гисеров расцветили подступы к крепости огромным пёстрым ковром, а груда выброшенных из крепости вражеских тел возвышалась едва ли не до половины стены. По самым скромным подсчётам, варваров погибла едва ли не треть, включая троих вождей – гисерские полководцы не видели доблести в том, чтобы наблюдать за битвой с пригорка. По молчаливому согласию, на время погребения установилось нечто вроде перемирия, и со стен не стреляли по собирающим убитых гисерам.
Тяжёлым взглядом окинув устилающие площадь тела, к Кинане подошёл Белен. Вид келенфиянин имел неважный: окровавленая повязка на голове, измятые доспехи, еле держится на ногах от усталости. Без келенфиянина царица бы не справилась – ни там, в сражении у ворот, ни после. Едва закончилась битва он, не дав себе и мгновения на отдых, принялся раздавать распоряжения: уносить тела, собирать оружие, перевязывать раненых. По всей крепости разносился звонкий стук молотков: закладывали разбитые ворота брёвнами и камнями, выламывая материал прямо из стен зданий. Воины прониклись к келенфиянину немалым почтением, что, при его происхождении, стоило особенно дорого.
– Таран почти догорел, – сообщил Белен. – Думаю, с телами закончили, можно начинать погребение. Боги, сколько людей...
– Тогда начинаем, – грустно посмотрев на лежащего у её ног Амфидокла, девушка стянула чудом уцелевший в сражении плащ и покрыла им тело коменданта, издалека смотрелось как царский покров. – Вели созывать людей.
Печальная церемония длилась около часа, но Кинане показалось, что прошла целая вечность. Отдать дань павшим товарищам пришли все, кто мог держаться на ногах, и царица не могла подвести этих людей малейшей небрежностью или неточностью. Павших такой смертью, конечно, ждёт достойный приём в Царстве Урвоса, но лучше исполнить всё как полагается – никто не заслужил этого больше них. От чтения сводило горло, ноги подламывались от усталости, но Кинана закусывала губу и продолжала обряд. Движения её рук, рассекающих положенные жертвы – чёрного и белого петухов – были тверды.
– Кажется, теперь ты старший начальник в крепости, – сказала Кинана Белену, едва бело-чёрная печать легла на двери склепа, под который, ввиду огромного количества погибших, приспособили просторный винный подвал. Царица поклялась себе, что, если выживет, на этом месте будет установлен памятник, достойный доблести погребённых.
– Ну нет. У этих людей уже есть командир, и другого им не требуется.
– Кто, Каллиник? Ты старше его по чину.
– Нет, не Каллиник, есть здесь воин и более достойный. Тот, кто отбил врага от ворот и сразил вражеского вождя. Их командир ты, царица. Никто не достоин вести этих людей больше, чем ты.
– Я?! Я не командир, я никогда не водила войска.
– Водила – сегодня, и добилась успеха. Мне бы никогда не пришла в голову твоя затея с телегами. Только такой командир сейчас и нужен. Или ты не слышишь, как по всем углам шепчут твоё имя? Для этих людей ты больше, чем царица, ты для них надежда… Да и для меня тоже.
– Не думаю, что это хорошая мысль. Ты опытнее.
– И с радостью помогу тебе советом, а да что тут говорить... Воины! – громко сказал Белен так, что все повернулись к нему. – Наш славный комендант мёртв, и нам нужно выбрать предводителя! Я старший по чину, но только один человек здесь достоин вести нас в бой: Кинана, наша царица и госпожа! Пусть она распоряжается нами, как сочтёт нужным, а мы поклянёмся выполнить её приказ или умереть, пытаясь! Что скажете, воины?!
Радостный рёв оглушил Кинану. Воины застучали кулаками по нагрудникам и копьями по щитам, шум стоял неимоверный.
– Ты понимаешь, что делаешь? – полушёпотом спросила Кинана. – Забыл кто я? Думаешь, Талая похвалит тебя за это? Если даже выживешь, придётся отвечать.
– Лучше перед ними, чем перед совестью, – гордо вскинул голову Белен. – Ты должна спасти этих людей, а дальше... Там увидим, а пока, – он усмехнулся. – Слава царице Кинане!
Кинана обвела взглядом славящих её имя. Среди множества лиц она разглядела Эола – хвала Неистовой, живой, и кажется даже не ранен – Каллиника и прочих, знакомых и незнакомых. Пять сотен измождённых и израненных воинов, окружённых десятикратно превосходящим врагом. Её товарищи, собратья по оружию. Её люди. Незнакомое прежде чувство переполняло душу девушки.
– Благодарю вас за честь, – искренне сказала она. – Да позволят мне Неистовая и Хорос-бранелюбец быть достойной вашей доблести. А сейчас за работу, друзья. У нас ещё очень много дел.
