– Потому что Хорос – двуликий, дедушка, – откликнулся серьёзный черноволосый юноша лет четырнадцати. – Его чёрный лик – это справедливая война ради отчизны, он вечно скорбит по воинам, павшим в битве и матерям, не дождавшимся сыновей с войны, а красный лик хохочет, ибо радуется крови, убийству, пылающим городам и безумию сражения. Хороса печального мы почитаем и славим, а Хорос смеющийся ненавистен богам и людям.
– Очень хорошо. А теперь, когда все передохнули, возвращайтесь к своим делам. Скоро обед, вы же не хотите, чтобы он был невкусным? Я же пока встречу наших гостей.
Весело галдя, ребятишки разбежались кто куда, а их наставник обернулся к прибывшим.
– Привет тебе, Эвримедонт, – улыбнулся Эолай. – Неужто дети у тебя получают худшую пищу, если плохо работают?
– Похлёбка и каша с салом для всех одинаковы, а вот приправить их потом и честной усталостью каждый волен по своему вкусу. Привет и тебе, Эолай. Кого это ты ко мне привёл?
Хилон решил, что с их последней встречи старик совершенно не изменился. То же строгое морщинистое лицо, та же мудрая смешинка в глубине проницательных тёмных глаз, та же острая бородка и те же коротко стриженые седые волосы, облегающие голову, точно шлем. Сверстники Хилона поговаривали, будто Эвримедонт родился стариком. Он считался самым опытным из стратегов ещё в Верренскую, когда старшие из нынешних полководцев едва ли начинали седеть. В битве за Сенхею Эвримедонт сразил Верра Альсинну и покрыл себя такой славой, что всем его потомкам пожаловали освобождение от любых налогов и место в театре за общественный счёт.
– Это Хилон, сын Анакрета из Анфеи… Впрочем, теперь и из Сенхеи тоже. Евмолп назвал его своим сыном.
– А, здравствуй юноша, вырос, тебя и не признать. Добро пожаловать в моё поместье. Знавал я твоего отца –большое горе, очень большое горе. Скорблю вместе с тобой.
– Благодарю тебя, славный Эвримедонт. Рад видеть тебя снова.
– Ну да, ну да, – покивал бывший полководец, покосившись на приближающегося слугу с подносом. – Уж не обессудьте, я человек простой, и в этом вашем орсеоне не слишком сведущ, так что угощайтесь, чем богаты.
Отпив из предложенного кубка, Хилон решил, что старик слукавил. Более подходящего случаю напитка, чем простой деревенский кикеон из ключевой воды, ячменя, тёртого козьего сыра и мяты, не смог бы подобрать и наилучший знаток церемонии орсеона, а деревянная посуда подчёркивала простую и чистую красоту сельской местности, равно как и приверженность хозяина старым обычаям.
– У тебя необычайно ухоженные владения, – заметил Хилон. – Всё в замечательном порядке и разумно устроено. Вижу, ты добрый хозяин.
– В этом нет никакой особой науки, – Эвримедонт не подал вида, но похвала явно пришлась ему по душе. – Земледелие тем и прекрасно, что это занятие простое, и научиться ему можно с лёгкостью. Сама земля подскажет тебе наилучший способ действия. Даже если ты неопытен и не знаешь, что где следует сеять и сажать, просто посмотри, что растёт на этом участке и поймёшь, плодородна ли эта почва и для чего она лучше подходит. Для того, чтобы земля одарила тебя плодами, требуются не столько знания, сколько честный труд, в остальном же всё необходимое предоставят природа и блаженные боги: и дождь, и солнце, и всё остальное, причём всех одарят поровну. Поэтому и разница между хозяевами не в том, что один знает, как ухаживать за землёй, а другой нет, но в том, что один усерден, а другой ленив и либо не заботится о полевых работах вовсе, либо делает это небрежно. Сейчас, правда, развелось немало таких, что придумывают всякие умные, по их мнению, новшества, чтобы трудиться меньше, а получать то же, но тот, кто честно и в поте лица обрабатывает землю как должно, всегда будет вознаграждён лучше.
Эолай весело покосился на смущённо закашлявшегося приятеля, известного своей любовью к всевозможным новшествам. Хилон мог бы, конечно, рассказать, что внедрённые в его поместье способы обработки земли и прививки деревьев приносили урожай едва ли не вполовину больший, чем прежде, но счёл разумным смолчать.
– Ну да ладно, – Эвримедонт поставил пустую чашу на поднос. – Думаю, вы не за тем проделали такой путь, чтобы выслушать речь о земледелии, и уж точно не за тем, чтобы проведать старую развалину. Выкладывайте, что там у вас стряслось.
– Что ж, скажу прямо, – кивнул Эолай. – Сенхее вновь нужно твоё копьё. Близится война, и мы приехали звать тебя присоединиться к войску. Микеид намерен предоставить тебе стратегию.
– Так я и думал, – усмехнулся старик. – Боюсь, свой путь вы проделали зря. Вот теперь моя единственная забота, – он обвёл руками сад, – обрабатывать землю отцов и воспитывать потомков. Если только враг не подступит к городу, я не стану вмешиваться в государственные дела. Так я говорил прежде, так скажу и сейчас.
– Разве пристало свободному человеку воздерживатся от государственных дел? – спросил Хилон. – О твоей отваге ходят легенды, а из твоих речей видно, что ты умеешь отличать достойное от недостойного. Так в чём же причина?
