Со стен уже заметили погоню, послышались ободряющие крики, загудел рожок, и воротная решётка поползла вверх. Заметили её и гисеры, а заметив, разразились весёлым хохотом. Для народа, превыше всех забав любящего охоту, зрелище погони было самым желанным. Они не только не ускорили шаг, но, наоборот, замедлились, не желая вставать между охотниками и добычей. Видя это, преследователи принялись нахлёстывать коней ещё яростней. Если они упустят жертву на глазах всего войска, у походных костров их ждёт немало насмешек.
Расстояние между налётчиками и отрядом стремительно таяло, кони герийцев устали, к тому же закалённые в охоте и набегах гисеры были куда привычнее к погоне. Первой начала отставать Диена. И без того не самой искусной наезднице мешали непригодный для верховой езды наряд и дурацкое женское кресло, но отрыв от преследователей был всё ещё велик. Кинана чуть придержала коня, оказавшись к Диене ближе всех. Ободряющим жестом она протянула наставнице руку, и с её открытой ладони сорвалось коричнево-серое облачко, в которое кобыла Диены влетела на полном ходу, шумно вдохнув ноздрями.
Кого из герийских детей не учили, что, следует быть осторожным с сухим звездоглавом? Одно неосторожное движение, ломкие колючки разлетятся в воздухе, и упаси тогда Даяра вдохнуть – прокашляешься, самое лучшее, завтра к утру. Бедная лошадь, и без того запыхавшаяся, втянула пыльцу зловредного растения полной грудью. Издав что-то среднее между ржанием и хрипом, она замерла как вкопаная, и тут же бешено забрыкалась, сбросив наездницу.
Первые пятеро налётчиков промчались мимо потрясённой падением Диены, словно её и не заметив, но шестой, даже не замедлив бег коня, ловко соскочил на землю. Сильные пальцы грубо стиснули горло не успевшей ничего сообразить женщины, и бритвенно острый нож с хрустом распорол подол её серого хитона сверху донизу.
Кинана всего этого уже не видела. Оглядываться времени не было, начался последний отрезок безумной гонки от смерти или плена. Враги уже приблизились настолько, что храп их коней, казалось, звучит прямо за плечом. Что-то свистнуло, и скакавший пообок от Кинаны гиппей кубарем покатился по земле. Ещё один дротик пролетел мимо, за ним ещё и ещё. Съёжившись, словно заранее ощущая боль промеж лопаток, царица, не помня себя, хлестала Оникса по крупу. Её сердце бешено билось в унисон сердцу взмыленного, почти загнанного коня.
Пена с губ вражеских коней уже орошала хвосты герийских лошадей, когда раздался свист пущеной из крепости стрелы, и ближайший преследователь повалился на землю, точно сдёрнутый невидимой рукой. Другой налётчик тоже получил стрелу в горло, остальные успели отвернуть назад. По радостные крики отряд царицы влетел под воротную арку, и кованая решётка с лязгом упала за их спинами.
– Что с Диеной?! – бешеными глазами вытаращился на Кинану Белен.
– Видно кобыла задохнулась, – спокойно ответила царица, незаметно отряхивая с руки остатки перемолотых в мелкий порошок иголок. – Не повезло.
– Надо ей помочь!
– Чем ей теперь поможешь? Так решила судьба, – отмахнулась Кинана, едва удостоив взглядом распростёртое напротив ворот тело, возле которого уже выстроилась очередь из распалённых погоней налётчиков. Пронзительные болезненные стоны, к которым примешивалась нотка мучительного сладострастия, плыли над полем, заглушая даже невыносимый шум гисерских барабанов и волынок.
Царица спрыгнула с коня и приветливо улыбнулась обступившим отряд защитникам крепости. Навстречу уже спешил взволнованный начальник гарнизона в сопровождении не менее взволнованного Аркиппа. К знаку на хитоне молодого человека добавился третий лист плюща, Амфидокл уже успел произвести его в лохаги. За пару месяцев с небольшим, бывший городской стражник сделал головокружительную карьеру.
– Госпожа моя, боги, ты цела?! – воскликнул Амфидокл.
– Всё в порядке, синтагмат, я даже не ранена. Мы еле успели.
– Но что вы здесь делаете?! Вы должны быть в Грейе!
– Нас отрезали, – сказал Белен. – Варвары перекрыли все дороги.
– Мы всё расскажем позже, – Кинана ободряюще сжала предплечья Амфидокла. – Сейчас нам надо многое обсудить. И боги, велите кто-нибудь подать воды! У меня во рту сухо, как в кахамской пустыне!
– Да, госпожа, конечно. Пойдём.
Вслед за Амфидоклом, Кинана и Белен направились во внутренний двор. Тяжёлые, окованные медью, ворота с гулким скрежетом закрывались у них за спиной.
Оба крыла гисерского войска встретились, раздался торжествующий рёв волынок, и кольцо вокруг крепости замкнулось. Так, под грохот варварской музыки и стоны терзаемой женщины начиналась осада Эгоры.
– Так значит, достойный, тебе нужно средство для укрепления мужской силы? – Тулпемеш побарабанил пальцами по столешнице. – Что ж, кое-что найдётся, только зачем тебе это? Вроде не старый ещё.
