– Это место выглядит так, будто тут найдётся для нас пара кувшинов, а то и жареный окорок для пирушки, а, друг мой? – Эолай остановил коня рядом с хилоновым и, заслонив глаза от солнца, весело поглядел на город.
– Похоже на то. Жаль мы приехали не пировать, а звать на войну...
– Одно другому не помеха, – Эвримедонт выглядел свежим, словно и не было пяти дней пути от Сенхеи. Молодым спутникам оставалось лишь завидовать старику. – В наше время говорили: «вино перед битвой умножает храбрость, а после – уменьшает боль от ран», верно, юноша? – он по-приятельски подмигнул Микеиду, и седовласый «юноша», ухмыльнувшись в бороду, кивнул.
После недолгих препирательств Эвримедонт всё-таки получил высокую должность советника при первом стратеге и, в этом качестве, присоединился к Микеиду и Хилону в их поездке на Синод. Как-то само собой получилось, что сопровождать их взялся Эолай, они четверо и составили сенхейское посольство. От Анфеи поехал Анексилай, взяв с собой для представительства парочку знатных ахелийцев. Родичи Анексилая отбыли, вместе со спешно набранным войском, и до сих пор никто не знал куда.
– Прибыли, – Анексилай не изменял образу несчастного изгнанника: простой шерстяной плащ для верховой езды, ни золота, ни украшений, волосы скрыты под скромной дорожной шляпой. – И не мы одни. Все съезжаются на Синод.
– Да, в этом году эйнемам приходится собираться чаще обычного, – заметил Эвримедонт. – И кажется мне, это не последний раз. Что ж, юный Хилон, ты утверждаешь, что леванцы нас выслушают?
– Они ещё не забыли, что не так давно Левана, а не Эфер, была первым городом Эйнемиды. Они выслушают, и внимательно.
– Должно быть уже все там, – кивнул Микеид. – Поспешим и мы.
Подстегнув коней, посольство двинулось к вратам порфироносной Леваны.
***
Остроумцы шутили, что покровительство винолюбивого Сагвениса для ликадийцев одновременно и проклятье, и благо. Баснословно дорогие пурпурные наряды оставляли их с пустыми сундуками, но запить это горе было не грехом, а делом угодным бессмертному. Не всякий мог позволить себе сколь-нибудь крупный отрез ткани царского цвета, небогатые граждане использовали «порфир бедняка» – малиново-красный краситель, издали похожий на пурпур. Охранявшим ворота городским рабам не полагалось и этого. Они носили тёмно-зелёные хитоны и начищенные медные каски. Один из рабов узнал имена путников и подозвал невысокого смуглого человечка в неброской коричневой одежде.
– Почтенные гости из Сенхеи? – поднял бровь человечек. – Меня зовут Эвгор, прошу следовать за мной, вас уже ждут.
– Ты от Алкеада? – спросил Хилон.
– Да, господин, я его слуга. Вам не стоит беспокоиться о ночлеге: господин Алкеад окажет вам гостеприимство.
– Веди.
Хорошо знакомый Хилону дом леванского оратора Алкеада стоял невдалеке от местной агоры. Фасад приземистого, но широкого здания был сложен из знаменитого пурпурного мрамора, что свидетельствовало о древности рода, ведь запасы этого камня в Ликадии давно иссякли. Другие дома на этой улице были алкеадову под стать. Здесь селились со времён основания Леваны и никакие посулы не убедили бы спесивого аристократа продать жилище предков, имелись даже законы, запрещающие отнять такой дом за долги. Родовой дом считался такой же частью тела, как рука или нога.
Рабы приняли у путников лошадей, и Эвгор провёл гостей в дом, где их встретили служанки с розовой водой для умывания. Освежившись, сенхейцы и анфейцы прошли во внутренний двор.
– Добро пожаловать, друзья! – навстречу гостям вышел нарядно одетый молодой мужчина, смуглолицый, гладко выбритый, с длинными тёмными волосами, уложенными в сложную причёску. – Приветствую вас в Леване, легко ли добрались?
– Калимера... Алкеад? – ответил на приветствие Микеид. – Ты ведь сын Алкеада, так ведь? Мы встречались на Играх.
– Именно так, – кивнул молодой человек и Хилон тоже его вспомнил: сын старого Алкеада, прославившийся храбростью в той же мере, что и сумасбродствами. Живое подвижное лицо Алкеада-младшего ничуть не напоминало строгий и напыщеный лик его отца.
– А где же мой друг? – спросил Микеид. – Я написал ему письмо, и Хилон тоже. Он не может нас встретить? Что-то приключилось?
– Приключилось, – Алкеад-младший невесело усмехнулся. – Отец умер два месяца назад, почти сразу после возвращения с Игр...
– Боги, я сожалею... – выдохнул Хилон. Остальные зашумели, выражая сочувствие. Молодой человек выслушал соболезнования с приличным случаю выражением лица.
– Благодарю, благодарю, – ответил он. – Отец был бы рад видеть вас здесь. Мы ещё выпьем поминальную, но сейчас есть другие дела. Идём.
– Ты читал наши письма? – спросил Хилон, поравнявшись с новым хозяином дома.
– Читал и тоже считаю, что эфериянам нужно наконец ободрать бороду, – Алкеад фамильярно хлопнул Хилона по плечу. – Не волнуйся, Хилон из Анфеи или откуда ты там теперь, можешь считать меня таким же другом, как отца. Ну ладно, это потом. Заходи.
