Хилон первым вошёл в пышно украшенный андрон, и в лицо ему ударил свет множества светильников. За богато накрытыми столами он разглядел людей в венках: четверо мужчин и белокурая женщина в роскошном тёмно-синем наряде. Её большие серые глаза цепко впились в лицо Хилона.
– Разрешите представить моих гостей, – торжественно провозгласил Алкеад. – Теперь мы в сборе и можем поговорить по делу.
– Позвольте представиться и мне, с кем незнакомы, – сказал мужчина с львиной гривой рыжевато-светлых волос. – Климних, ликадиарх, председатель совета.
– Ликадиарх Эмион, – представился седеющий здоровяк плотного телосложения.
– Мы из Гилифа, – улыбнулся сухопарый муж, густо заросший чёрной бородой и волосами. – Я стратег Гимнон, а это – мой товарищ Аристрат.
– Сокрытая Тенатис, – тихий голос женщины слышался отчётливее, чем густой бас Климниха. Сокрытая, Энм... Дело принимало совсем неожиданный оборот.
– Ну раз теперь все знакомы, начнём наш пир в честь прибытия моих гостей... Ну и ещё кое-какую беседу. Нам нужно очень многое обсудить.
Тяжёлые двери андрона закрылись и Алкеад, загадочно улыбаясь, указал вновь прибывшим на свободные ложа.
***
...вот преступление, соотечественники, что было совершено против Анфеи и мира в Эйнемиде. Равновесия больше не существует! Я заявляю, что те, кого мы считали и считаем своими собратьями, те кого чтим за пролитую во имя Эйнемиды кровь и иные немалые заслуги, во зло использовали своё положение и то уважение, что мы к ним питаем! Они возгордились от своей славы, не братьями себя возомнили, но господами. Первыми среди равных зовут они себя, пастырями народов Эйнемиды. Они считают себя вправе судить и карать, говорить другим что плохо, и что хорошо, какие порядки следует завести, а какие отменить, как жить, как торговать, с кем дружить и с кем воевать. Они готовят нам будущее по своему лекалу, Эйнемиду, где будет лишь одно слово – их слово, и лишь одна воля – их воля. Истинно говорю вам, свободные полисы: если мы смолчим и сейчас, сами отдадим себя в рабство! Единодушия прошу я от вас! Соединимся и дадим отпор, не только ради себя самих, но и ради наших заблудших соотечественников, ради самих эфериян, ибо если не совратить их с этого пагубного пути, принесут они страшные беды всем эйнемам, а стократ большие себе. Так человек, всеми уважаемый и почитаемый, совершает, по гордости или недомыслию, некое преступление, которое стирает из памяти все его заслуги, и умирает преступником, а те, кто его недавно славил, плюют при звуке его имени.
Хилон замолчал, переводя дух после долгой речи. Взгляд его пробежал по возбуждённо шумящим посланникам, заполнившим вырезанные из пурпурного и зелёного мрамора скамьи Мелидеона. Заполнившим не до конца. Места, отведённые посланникам городов Эферского союза, пустовали, лишь на одной из скамей восседал смуглый черноволосый мужчина лет тридцати. Все тревожно поглядывали на его мрачное лицо и завёрнутую в бело-синий гиматий плечистую фигуру гадая, что может значить отсутствие на всеобщем Синоде половины Эйнемиды.
– Это серьёзные обвинения, Гигий. Что ты ответишь? – ликадиарх Климних остановил взгляд на мужчине в бело-синем.
– Здесь нечего говорить, – надменно сказал тот. – Анфейцы осудили этого человека и таково их священное право. Эфер и все свободные полисы Эйнемиды приветствуют свержение тираннов.
– И прибирают к рукам Анфею! – раздался выкрик из зала. Собравшиеся зашумели, Гигий презрительно отвернулся.
– Это не ответ! – поднялся с места Микеид. – Вы, эферияне, взбунтовали анфейскую чернь и захватили город!
– Ты не имеешь права требовать ответа у Эфера, сенхеец. Ни мы, ни анфейцы не обязаны давать вам отчёт. Отныне, Анфея – наш союзник, и это лишь наше с ними дело.
– Нужны ли вам другие доказательства, эйнемы?! – воскликнул Анексилай. – Так говорят не соотечественники с соотечественниками, а господа со слугами. Или вы не слышали, что они перенесли в Эфер союзную казну и теперь все их союзники – данники?!
– Союзники Эфера свободно сделали свой выбор, – сказал Гигий, – Наш союз несёт благо и процветание всем эйнемам, и каждый волен в него вступить. Каждый, кроме тиранна, разумеется. Таким как ты, наш союз несёт смерть!
– Свобода? – Анексилай презрительно рассмеялся. – Я видел эферскую свободу там, в Анфее! Ваша свобода замешана на обмане и крови, и выпечена на углях непокорных вам городов!
– Довольно! – Гигий поднялся и вышел на середину. – Хватит твоей лжи. Этот человек осуждён анфейцами, и как союзник Анфеи я требую передать его мне. А вам, сенхейцы, я передаю следующее: вы дважды оскорбили Анфею, сперва укрыв их преступников, а потом бесчестно обойдясь с их посланниками. Если вы не принесёте извинений и не искупите вину, будьте готовы платить за дерзость!
Алкеад тут же вскочил с места, порывисто откинув с колен полу гиматия.
– Так ты прибыл сюда угрожать, эфериянин?! – воскликнул он. – Потому ты приехал один?! Где посланники других полисов?!
