Открывшийся с крепостной стены вид, в иных обстоятельствах, показался бы даже красивым. Яркий и пёстрый ковёр гисерских шатров опоясывал Эгору, раскинувшись далеко окрест. Сверкало на солнце оружие, ветер развевал конские хвосты и разноцветные ленты, что гисеры использовали вместо знамён. Со стены казалось, что варваров не тридцать тысяч, а все сто.
– Ну что, – властный голос со звучным гисерским выговором донёсся из-за стены. – Долго мне ещё ждать, героз?
– Сколько будет необходимо, – надменно ответил комендант, небрежно облокотившись на каменный зубец стены.
– Мне кажется, ты заговариваешь мне зубы, Амфидокл. Мы оба знаем, что это твоя крепость. Какой ещё начальник?
– Думай, что тебе угодно, Ангвеземест. Пришёл незваным, не жалуйся, что стол не накрыт и хозяин в исподнем, – на стене раздались отдельные смешки. Это неплохо: лучше пусть воины смеются грубым шуткам, чем стенают и клянут судьбу.
Кинана поднялась к коменданту и увидела его собеседника: высокий гисер на соловом коне, красные штаны украшены причудливой клановой шнуровкой, чешуйчатый доспех, наручи и закрывающий лицо шлем сверкают позолотой. На шлеме высокий поперечный гребень из орлиных перьев – знак вождя. Трое конных гисеров держат шесты с семью конскими хвостами на каждом и красно-зелёное полотнище с незнакомым знаком: четыре золотых завитка отходят от золотого круга.
– Я Кинана Аэропида, дочь Пердикки, сестра и жена могучего царя Аминты, повелителя Герии, –провозгласила Кинана, высокомерно глядя на гисеров сверху вниз. – Кто ты такой и зачем явился в мою землю?
– Ого, царица герозов! – расхохотался гисер, хлопнув себя по ноге. – Вот это встреча! Что ты здесь делаешь, так далеко от дворца? Здесь опасные места. Не боишся порвать платье, или там поцарапаться? – его спутники засмеялись, среди герийцев пробежал гневный шёпоток.
– Я задала тебе вопрос, чужеземец. Потом я решу, достоин ли ты говорить со мной.
– Ого, а ты гордая, – гисер снова рассмеялся. – Но мы ведь знакомы. Я Ангвеземест – вождь клана Авсенз и избранный предводитель свободных кланов.
Он снял шлем, открыв смуглое гладко выбритое лицо с хищно заострённым носом и искривлёнными в самоуверенной усмешке тонкими губами. От чёрных, как смоль, волос гисера, ниспадающих ниже плеч, не отказалась бы ни одна женщина. Красивый мужчина. Кинана невольно обратила внимание на обнажённые выше предплечий руки, бугрящиеся стальными мускулами, и мысленно обругала себя последними словами. Не хватает ещё заглядываться на варвара, явившегося проливать кровь герийцев.
– Да, я видела тебя на своей свадьбе: ты и твои соотечественники заверяли моего мужа в верности договорам и приносили дары дружбы. Ты привёл всех этих людей, чтобы ещё раз засвидетельствовать дружбу? Я же не могу заподозрить мужчину и вождя в том, что он не держит своего слова.
– Наше слово крепко: мы любим мир с нашими друзьями герозами, но какая же это дружба, когда один друг владеет имуществом другого, точно своим? На этих лугах деды моих дедов выгуливали коней и пасли скот. Верните нам нашу землю, и будет дружба. Будем лить не кровь твоих людей, а вино.
– Проще говоря, ты ищешь оправдания обману. Эти земли завоёваны моим отцом в честном бою, и ваши старейшины целовали свои мечи, заключив договор. Это наша земля, мы ей не торгуем! Забирай своих людей и уходи, или пожалеешь об этом!
– Пожалею? И кто же заставит меня пожалеть? Уж не ты ли, женщина?
– Скоро сюда придёт мой муж с войском и истребит вас, а потом пойдёт в вашу землю и предаст ваши дома огню и мечу. Или вы забыли, что бывает, если разгневать Герию? Или уроки моего отца не пошли вам впрок? Убирайтесь, ради своих жён и детей! Подумайте о них, если не дорожите собственными жизнями.
– Твой муж? – рассмеялся гисер. – Могучий царь Аминта! – он издевательски поклонился. – Что ж, пусть приходит. Я видел его душу, царица герозов: он слаб и изнежен, будто бы его отцом не был сам Толстый Медведь. Даже у женщины, вроде тебя, больше силы, чем у него. Пусть приходит – хотел бы я на это посмотреть! Только он не придёт. Он на юге, вкусно ест, сладко пьёт, а вместо себя шлёт в бой жену.
– Ты заплатишь за эти слова! – гневно сказала Кинана. – Такой как ты не смеет говорить о царе Герии без почтения! Мой дядя Сосфен заколотит их в твой грязный рот! Или это имя тоже тебя не пугает?!
– Ах, то есть если не получится спрятаться за бабской юбкой, он спрячется за старика? – оскорбления явно не задевали Ангвеземеста, казалось, разговор его забавляет.
– Мой муж – царь Герии, он силён, мудр, и повелевает многими! Он сокрушит тебя и заставит пожалеть о твоей наглости и вероломстве! Уходите все немедля, и, быть может, он сжалится над вами, ибо милосерден!
Слышал бы кто-то из знакомых – хотя, прозвучало довольно уверенно. На Ангвеземеста угроза не произвела ни малейшего впечатления: он опять рассмеялся.
