Мухаммад-сводник порой покупал у Мусы мясо, и теперь Муса караулил его на рынке. Вскоре дождался: тот подошел к мясному прилавку, оглаживая подбородок рукой, на которой сверкал красным камнем перстень. Об этом камне непонятного сорта он уже раньше говорил Мусе: «Красный яхонт, Муса, он же еще называется “яхонт рубиновый”. На сердечное чувство он очень действует, и в нашей профессии просто необходим». – «Так вот оно, значит, в чем дело! – подшучивал Муса, глядя на тонкие брови, впалые щеки и хитрые глаза Мухаммада-сводника. – Камнем, значит, воздействуешь, а так-то ты ведь, прямо скажем, не красавец на лицо!» – «Ты прав, прав, Муса-мясник, – отвечал тот. – К Аллаху мы обращаемся. А что лицо у меня в морщинах, так тут надо быть противоположного пола, чтобы понять, что к чему…»
Вот и сейчас подошел к мясному прилавку Мухаммад-сводник и из нарядных новеньких своих брюк достал ассигнацию, зажал ее в кулаке. Пальцем потыкал в одну из туш, висящих на крюке. Мясо было парное, свежайшее.
– Нежное мясо! – произнес Мухаммад. – Нежное! И я, и ты – у нас такая профессия, что мы понимаем истинный смысл этих слов. Правильно я говорю, Муса-мясник?
– Аллах всеведущ! – ответил Муса, покачав головой.
– Наруби-ка для меня пару манов этого нежного мяса, Муса. Супруга у меня не одна, много нужно… Ах, сколько я страдал из-за этой нежной плоти…
Муса, ничего не говоря, стал быстро орудовать инструментом: порубил мясо, отсек жилы, жир, раздробил и отбросил кости. Быстро приготовил для покупателя отборнейший мясной товар и сложил его в корзину Мухаммада-сводника. Тот даже удивился:
– Не многовато ли будет, Муса? Ты даже не взвешиваешь?
Муса ухмыльнулся:
– Взвешивать нет необходимости! И деньги оставь при себе, денег не требуется.
Мухаммад-сводник совсем другим взглядом посмотрел на мясника – тем самым, о котором женщины и говорили, что это бесстыжий взгляд.
– Молодец, мясник! – сказал он. – Чувствую, и тебе мясца нежного захотелось! Благодарим Аллаха! В мясницком цеху понимают цену мяса, которое мы для них отбираем. Ты мне мясо не взвесил, но и я для тебя полной мерой отвешу! Найдем для тебя, мясник, сильнодействующее средство, чтобы тебя никто не посмел оскорбить! И очень своевременно ты об этом подумал: для мужчины твоего возраста это как раз, как раз самое нужное! Благодаря Аллаху, разнообразие – необходимое условие, обязательное условие жизни! Как можно жить без этого? И в Книге сказано: «дал ему пару…» Временная супруга, считай, готова для тебя, и не одна, а несколько: сам увидишь пользу законного временного брака…
Муса несколько раз попытался остановить поток слов Мухаммада, и наконец ему это удалось.
– Все правильно, Мухаммад, только я не для себя ищу. Это делает заказ более сложным, но и о сложности мы подумали… – И он достал из-под фартука два ашрафи, золотой блеск которых на миг словно ослепил его собеседника. Быстро взяв монеты, тот убрал их в карманчик жилетки.
– Благодаря Аллаху, трудности тут нет! Захочешь, я даже для дервиша Мустафы пару найду. – Они оба рассмеялись. – Вообще-то недельки две назад я как раз с ним беседовал. Говорю: «Дервиш! Тебе ведь тоже это нужно, предписание религии таково» Он, правда, тоже мне что-то по-арабски начал из книг приводить, в общем, не согласился, однако ночь длинна, еще заявится и дервиш к Мухаммаду-своднику! Ни один холостяк и ни одна вдовица мимо меня не проходит. Так что и ты не теряйся, Муса, для кого только скажешь, что только скажешь, твое желание – закон!
Муса торопливо поблагодарил его. Не хотелось ему привлекать всеобщее внимание, тем более уже и бакалейщик напротив, якобы занятый баночками со специями, посматривал на них, как будто собираясь что-то сказать. Потому Муса быстро заговорил:
– Внук Хадж-Фаттаха как раз созрел. Так ему хмель этот в голову вдарил, что бегает за особой, которая не устраивает его семью. Дошел, можно сказать, до точки. Хотелось бы ему раз и навсегда дать попробовать женщину, чтобы понял, что ничего в них особенного. Я к тебе пришлю его…
Мухаммад-сводник осклабился:
– Задание понял. Ты молодец! Да отплатит тебе Всевышний! В Книге написано: кто потрудится, увидит успех. Увидит, примечаешь? Я знал, что рано или поздно Фаттахово семейство ко мне обратится, хотя сам Хадж-Фаттах не приходил. Когда жена его умерла, я к нему заходил, и не раз, но нет, ни в какую. Все друзья его у меня перебывали, а он – нет. Сын его покойный в холостом звании тоже не обращался, потом, когда возраст к сорока – самое время, все в таком возрасте ко мне идут – но нет, и он не пришел… Что же, Аллах забрал его к себе, прервав жизненный экзамен на половине, но вот наконец – благодаря Аллаху! – сынок его юный к нам явился…
– Пока еще не явился, но ты его обязательно удовлетвори. Только при условии, чтобы никто не знал. Вот ту квартирку в овраге приготовь для него… Только чтобы не знал никто. И главное – чтобы он понял, что все они, женщины, одинаковые…
