– Вот это не так, мясник! – собеседник Мусы даже обиделся. – В этой части ты заблуждаешься. Все перепутал, одним словом! Да, лекарство в них самих; если моча ему в башку ударила, мы поможем. Голова должна быть чистой, лекарство перед ним, а он его не видит. Тут мы поможем. Но то, что ты сказал, что все они якобы одинаковы, это ошибка. Грубейшая ошибка! Я тебе уже говорил не раз: женщина как разнообразие фруктов или тканей, у каждой – особый вкус. Есть ситчик, есть с вышивкой, тут тебе креп шелковый, тут габардин, тут мадаполам или бязь… Мальчик если изголодался, ему одна виноградинка банкетом будет, не до вкуса фруктов ему. Но мы дело Аллахово сделаем! Ягодку не ягодку, но персик приготовим по вкусу мальчика, пожар его притушит…
Теперь Мусе предстояло поговорить с Али. Но на следующий день Али пришел на рынок с Махтаб, еще через день с Каримом, а потом с той и другим сразу! Наконец увидел его Муса в одиночестве и зазвал к себе в лавку. Усадил на табуретку, принес чай, потом, не говоря, конечно, о цели задумки, просто заявил, что Али должен посетить Мухаммада-сводника.
– Видишь ли, Али-джан… Это ведь имя в наших местах, и ты обязательно должен с ним познакомиться. Ты знаешь, почему его зовут сводником?
– Я не знаю, что такое сводник, Муса, – ответил Али. – Багажник в машине знаю, законник – знаю, кто такой, а сводник…
Муса рассмеялся:
– Это просто словечко такое… Сам поймешь потом. Он носит мадаполамовый пиджак с брюками, полосатые, в зелено-синюю полоску. Дневной намаз читает в мечети Канд – там ты его и увидишь. У него к тебе очень важное дело, так что не стесняйся!
– Но ведь я с ним не знаком… Какое у него дело? Я должен спросить деда…
– Нет-нет! Вот этого не надо! Тут тебе сразу песню перебьют. Ты просто иди в мечеть, ты ведь уже взрослый парень, сам поговори с ним. Дед Фаттах с ним в плохих отношениях…
– Как же это может быть, если они оба в одну мечеть ходят?
– В одну мечеть, да, но все-таки люди они разные. Что за человек – ты сам увидишь, зайди в мечеть, плохого ведь не будет. Разве я тебе хоть раз плохое советовал? Мы со всеми мясниками Тегерана – слуги вашей семьи. И я смертью своей тебе клянусь: ты должен пойти!
На следующий день Али пришел в мечеть к полуденному намазу. Махтаб он уже проводил к дому, а по дороге спросил у нее, кто такой сводник, но и она не знала. И вот он пошел в мечеть, скорее для того, чтобы выяснить все-таки смысл этого слова. Войдя, огляделся: деда не было, и это его успокоило. Дед днем бывал обычно на фабрике и в эту мечеть не приезжал. Али сел в четвертом ряду и стал внимательно осматривать всех присутствующих, однако сводника Мухаммада не заметил, да и мулла почему-то запаздывал. И вдруг раздался возглас: «О, Али-заступник!» – и в мечеть вошел дервиш Мустафа. Сняв свою чашку для подаяний, висевшую через плечо на ремне, он оставил ее возле двери вместе с посохом и стоптанными гиве. За последние пару лет он очень постарел: щеки ввалились, и седые волосы на голове почти все выпали. Проходя вперед, он негромко сказал:
– Вижу, что ждете!
Али стало смешно: «С каких это пор он здесь имамом стал?» Когда дервиш проходил мимо него, Али встал и поздоровался, тот ответил, внимательно вглядевшись в глаза мальчика. А потом провел рукой по бороде и сказал Али:
– Трудно решить, от знания люди делаются благочестивее или наоборот. Знать или не знать? Знать не всегда стоит того, ибо, как сказано, «не нужно других наук, кроме его науки…» О, Али-заступник!
«Знать или не знать? – подумал Али. – Неужели он о слове “сводник” догадался? Но узнать его значение вреда не составит…»
Дервиш вышел перед собравшимися в мечети и начал читать икамат[79]. Люди в рядах подравнялись, и вот тут-то Али и заметил впереди себя человека в новеньком блестящем костюме в сине-зеленую полоску. Цветом этим наряд очень отличался от одежды других. Так занимали Али мысли об этом человеке, что он сам не заметил, как намаз закончился. В первые ряды Мухаммада не допускали, поэтому он был совсем рядом с Али, и тот присматривался. После намаза Мухаммад воздел обе руки и женственным голосом еще одну, особую молитву прочел, неплохо выговаривая по-арабски. После этого достал четки и, перебирая их, начал оглядываться по сторонам. Он улыбался всем и кивал, но за руку с ним никто не здоровался.
– Благодарим Аллаха! – сказал он довольно громко. – Мы не горды и не завистливы, а Аллах ото всех молитву приемлет!
Потом он внимательно вгляделся в первый ряд молившихся и сказал, обращаясь неизвестно к кому:
– Аллах ото всех молитву приемлет… Но одинокие знать должны, что их молитва все-таки принимается с некоторым трудом!
Никто ему не ответил. Дервиш Мустафа, сидящий на коленях впереди, оглянулся, огладил свою седую бороду и произнес:
– Несомненно, к лучшему, если бы кое-кто в мечеть не приходил, намаз не читал, проповедей не проповедовал…
Мухаммад-сводник печально покачал головой:
– Я ведь не сам выдумываю, дервиш, так в Книге записано…
– Та твоя книга копья Муавийи недостойна, – ответил дервиш. – И проклятье посягающим! О, Али…
