Али стоял посреди комнаты сам не свой. В сердце что-то прыгало вверх и вниз от сильного страха. Произнес про себя «Махтаб», но сердце не задрожало, как обычно… Он не знал, кого сейчас увидит… «Неужели будет в точности как Махтаб?!» И тут же словно какой-то другой голос в его мозгу: «Пусть даже не совсем такая, какая разница?» И опять первый голос: «Но если не совсем такая, как Махтаб, разве она тебе понравится?» А второй голос: «Да о чем речь? Что значит понравится? Ведь тут тайна, которую ты хочешь – ты должен – познать». Но опять первый голос: «А как же Махтаб?..»
И тут внутренний спор прекратился. Занавеска отодвинулась, и Мухаммад-сводник, пощелкивая пальцами, подмигнул Али и втолкнул в комнату фигуру в чадре:
– Сними накидку, девушка! А то спугнешь барашка!.. Сейчас у вас будет дельце с ним, девушка!
И он, все так же щелкая пальцами, удалился. Фигура в черном сделала шаг в сторону Али, лицо ее было закрыто. Али отпрянул и отступал, пока не уперся спиной в стенку. Фигура приблизилась, и так что он слышал под черной накидкой ее частое дыхание и сам дышал очень часто. И тут она подняла руку и отбросила накидку. Глаза Али от изумления вылезли из орбит. А рука размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.
Мухаммад-сводник пританцовывал на крыльце, прищелкивая пальцами, и вдруг замер в изумлении. Пронзительный крик девушки в черном слышался не только здесь, на крыльце, но и в окрестных домах:
– Понял теперь… «сводник»… что такое? Я тоже… пошла… к Мухаммаду-своднику… сказала… хочу узнать юношу! Хочу юношу, который… брови… сросшиеся… Я ему досюда вот… (Она ударила Али по плечу так, что чуть не свалила с ног.) Сказала… хочу узнать… что такое парень, мужчина? И вот пришла… пришла и вижу… а что плохого? Ты ведь тоже… то же самое… Ты то же заказал? А, Али Фаттах? Али Фаттах! Больше ты меня не увидишь… даже во сне… Мерзость…
Али молчал. Дыхание перехватило. Медленно-медленно он сполз по стене и упал на пол… Фигура в черном отодвинула занавеску. Ударила кулачком в грудь Мухаммада-сводника и зашагала прочь… Али остался лежать в полуобморочном состоянии…
Ты подумал, предыдущая глава – пять белых страниц – это наша ошибка? Нет? Или ты подумал, что тебе попался дефектный экземпляр книги? Нет? И вот ты сидишь с друзьями и родными печально, как на поминках, и жалуешься, и цокаешь языком… Дескать, да… Печатная наша индустрия весьма отсталая. Накупили в странах Восточного блока дешевого полиграфического оборудования, и вот, пожалуйста… Приобретаем книги, оплаченные кровью наших отцов, а в таком важном месте не пропечаталось!.. Но ладно, уважаемый, хватит критики! Посмотри следующую главу из серии «Она» (главу «10. Она»), интересно, что ты о ней скажешь? Наверняка скажешь, мол, в третьем мире у трудящихся низкая зарплата, потому, мол, не относятся к работе с должным вниманием. Все поехало шиворот-навыворот, криво-косо и повторилось многократно без толку…
Но пойдем по порядку. Во-первых, если покупку этой книги ты оплатил кровью своих отцов, то не маловато ли выходит? То есть кровь-то вообще подороже стоит, чем этот томик… Но если у тебя ее так много – налей нам стаканчик-другой! И вообще, что такое кровь отцов, объясни, о чем ты? Наверняка ты имеешь в виду просто кровь старших, то есть и старших братьев тоже, но тогда посмотри на братьев Карамазовых, что они с отцом своим сделали! Ничего тебе не напоминает?
Во-вторых, в твоих обвинениях как-то все свалено в одну кучу. Набедокурили с книгой – а кто именно? Издатель, типограф, то бишь ответственный за печать или за вывод пленок страниц? А может, редактор, корректор, выпускающий, ответственный за серию, наконец, «я», а может, «она»? Кто именно напутал? И никто не поднял тревогу, кроме вас, уважаемый? (Или вас, уважаемая.) Кстати… Выше я должен был сказать не только «уважаемый, хватит критики», но и «уважаемая»… Иначе – да спаси Аллах и Коран честной – еще заявят, что, дескать, пишущий ничегошеньки не слыхал о гендерном равноправии…
Впрочем, о чем это я? Словно главы «Я» превратились в главы «Она»…
…Не бывает так, чтобы персонажи повествования воздействовали только на читателя; как правило, влияние персонажей на автора еще сильнее. Особенно если этот персонаж – уважаемый Али Фаттах. Признаюсь вам, он оказал громадное влияние на меня и мою прозу. Не изволите верить? (смотри главу «1. Я»)
Впрочем, думается, это влияние не подлежит сомнению. Оно слишком очевидно. Предыдущая глава с чистыми страницами с господином Али Фаттахом – прекрасное тому подтверждение. Так что лишних слов не нужно. Мне плохо становится от лишних слов. Мне плохо становится от лишних слов.
Нервы просто все на куски. Какая польза в лишних словах? Сущность литературы как раз в отборе и экономии слов…
