Восемь сорок пять, утро пятницы, 8 абана[95]. Я стою возле Сахарной мечети. На девять утра у меня назначена встреча с уважаемым Али Фаттахом в его доме. Я побродил вокруг и осмотрел бывшую улицу Хани-абад, теперь переименованную в улицу Тахти. Многое осталось по-прежнему, например Сахарная мечеть, крытый рынок. А вот поварня Исмаила исчезла, как нет и мясной лавки Мусы. Эти уважаемые господа наверняка уже умерли. В овраге построили библиотеку… Библиотеку и даже целый культурный комплекс на том месте, где стоял двухкомнатный дом свиданий Мухаммада-сводника и где были Фаттаховы хлев и загон для скота. На месте морозилки Хаджи Голи – небольшой сквер имени Тахти. В общем, как сказал бы Карим, «всю округу перелопатили». Кроме… кроме лавки Дарьяни! Она на том же месте, на углу. И мне даже стало смешно, когда я вошел в нее и сказал юноше за прилавком:
– Будьте добры, стакан лимонада…
– Какого монада? – переспросил он. – Впервые слышу. «Джус» есть виноградный, есть напиток мешхедский, а это… как вы сказали?
– Бог с ним! – Я махнул рукой. – Скажите, вам знакомо имя Дарьяни?
– А что, уважаемый племянник находится при смерти?
– Нет, я серьезно спрашиваю. Вы что-нибудь слышали о Дарьяни?
– Вы же видите вывеску? Это название магазина.
– Это ваш магазин?
– А у вас, собственно, какое дело? Вы из администрации или, может, по вопросам окружающей среды?
– Нет, друг мой. Я просто интересуюсь бывшим владельцем этого магазина. А соседей ваших, Фаттахов, знаете?
– Почтенного господна Фаттаха знаю. Это наш постоянный покупатель. Уважаемое в квартале домовладение…
– А лично вы с ним знакомы?
– Так, я вижу, вы настойчивый господин. К чему все эти расспросы?
– Хорошо, вернемся к Дарьяни.
– Вы кто, корреспондент? Судя по блокнотику, да. Тогда записывайте. Продавец бакалейной лавки не знает Дарьяни. Я его не знаю. Я арендую магазин у одной пожилой женщины. По имеющимся сведениям, она не замечена в ношении джинсов «Ли» и тому подобном!
Я посмеялся его остроумию. (Позже я узнал, что та же пожилая женщина владеет и одной известной художественной галереей. Это та самая дочь Дарьяни, которая пошла в первый класс вместе с Махтаб и училась у Марьям рисованию… Смотри главу «2. Я».) Время приближалось к девяти, и я не торопясь направился к деревянной двери дома Фаттахов. К старинной деревянной двери, рядом с которой до сих пор висел молоток, хотя имелся и электрический звонок…
Я уже собирался позвонить, как вдруг дверь открылась, и вышло несколько мужчин и женщин, они уселись в автомобиль с государственными номерами… Я с большим вниманием за наблюдал ними; на автомобиле также красовалась эмблема Министерства здравоохранения… Довольно грузный старик с криво сидящим в ухе слуховым аппаратом провожал их, выйдя на улицу. Взглянув на меня, спросил что-то на диалекте… В этот же миг из коридора раздался другой голос:
– Пропусти его, Немат! Я жду гостя в девять часов…
Грузный старик – я понял, что это и есть тот самый Немат, наездник быков, пригласил меня войти и сказал хозяину:
– Хаджи Али! Отдайте весь остаток этому господину, тогда мне спокойнее будет, и вечером сразу в мечеть пойдем!
В темноте крытого коридора раздался смех хозяина дома, который шел мне навстречу. Кремового цвета брюки и белая рубашка с воротничком. Волосы сплошь белые и небольшая седая бородка, скорее просто щетина. Брови сросшиеся, сам очень аккуратный и организованный, хоть и шел развинченной походкой. Подойдя, пожал мне руку.
– Спасибо, что пригласили, уважаемый господин Фаттах!
– Добро пожаловать, молодой человек. Проходите! Это тот самый Немат – наездник быков. Пожалуйста! Прошу вас!
Следом за ним я прошел по крытому коридору: сырцовый кирпич, темно, сыровато. По контрасту двор показался залитым светом. Двор был больше, чем я думал, когда писал о нем. Воду в бассейне недавно сменили. В углу двора до сих пор растет гранатовое дерево. Я взглянул на сам дом: все здесь мне было знакомо. Вот боковые пристроечки, вот главная зала, вот угловая комната. Вот домашнее водохранилище… С закрытыми глазами я мог бы найти любую комнату дома. Али Фаттах повернулся ко мне:
– Задумались? Все так или не совсем?
– Все точно так! – я кивнул. – Только крупнее, и красивее, и стариннее…
– А что вы хотите, это же археологические экспонаты! Я и сам экспонат. А уж о Немате и не спрашивайте, он вообще находка, уникум!
Мы вошли в главную залу дома. В ней стояли старинные стулья и кресла, в одно из которых я сел по приглашению хозяина. А на полу лежал всего лишь грубый ковер с мохнатым ворсом. Я удивился: мне казалось, что должно быть как-то наряднее и богаче. Господин Фаттах заметил:
– И этого слишком много! Впрочем, осталось то, что никому не нужно. Плохой товар – у хозяина на бороде… А этот ковер о чем вам напоминает? Это тот самый, на котором сидела и кушала Нани и которого не тронул вздох Дарьяни… И вот посмотрите-ка! Только он и остался…
– Господин Фаттах, так значит, тот вздох был реальностью? Вы сами в него верите?
– Ты написал, и ты же спрашиваешь?
– Я написал, но…
