– Вот это ты правильно заметил!.. Отличие если есть, то небольшое. В старину мамаши высказывались так: «О хорошем молчи, о плохом говори, и Аллах тебе в помощь». Сегодняшние переиначили: «О плохом говори, о хорошем молчи, и психолог – подмога!» Как говорится, что в лоб, что по лбу. Нельзя сказать с определенностью, лучше прежние или нынешние. Мои маленькие глаза много больших событий повидали… В детстве моем говорили: «или хиджаб, или учеба», в зрелые годы я услышал: «или хиджаб, или подзатыльник». У судьбы много таких игрушек в мешке… Кстати… – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты замерз?!
Он был прав. Я сам не осознал этого, но в зале было холодно, и у меня аж зубы стучали.
– Нет, господин Фаттах! Все нормально! Зала просторная, а печка, видимо, плоховато греет…
– Опять ты кривляешься! «Зала просторная, а печка, видимо…» Посмотри внимательно: печка вообще не горит!
Я посмотрел на газовую печку-обогреватель: она, действительно, не была зажжена. Он встал, подвел меня к окошку, куда выходила труба обогревателя, и показал мне сквозь стекла на что-то похожее на комок сухой травы и стружек. Непонятный предметбыл прикрелен к трубе прямо на выходе ее из дома на улицу.
– Похоже на голубиное гнездо…
Он кивнул. Я понял: ради того, чтобы сохранить гнездо голубя или воробья, здесь не включали печку. Рассмеявшись, я сказал:
– Но ведь они сами виноваты, что свили гнездо на трубе?
– Нет, неправильно. Виноваты мы, что трубу вывели под их гнездом!
Я искал какой-то логический довод.
– Но ведь трубу вы сделали раньше, следовательно…
– Ну вот, начинается! Не надо демагогии, молодой человек! Если начать считаться, что раньше, что позже… Мальчишки в очереди, перемешавшейся в толпу, еще могут кричать: мы, дескать, первые пришли, мы первые…
Какая-то тяжесть заставила меня замолчать и сесть в кресло. И он замолчал. Потом он сел напротив меня и спросил:
– Я уже сказал тебе, чувствуй себя как дома. Хорошо, что ты сегодня пришел. Четверг вечером, пятница утром… Однако ты не сказал, зачем же ты пришел.
– Я побеспокоил вас для того… В общем, хотел лучше вас узнать!
– Еще лучше узнать?! Но разве есть что-то, чего ты не знаешь? Пожалуй, одного не хватает только для полной идентификации моей личности – отпечатка пальца… Так вот тебе:
– Ну как? Хорошо получилось?
Я от души расхохотался.
– Я не это имел в виду… Я имел в виду знание внутреннее… Настоящее знание!
Али Фаттах вздохнул и произнес:
– Как сам ты говоришь, смотри… – И он начал ритмично постукивать по ручке своего кресла: – Главы «1. Я», «1. Она», «2. Я», «2. Она», «3. Я», «3. Она»…
Вновь я рассмеялся:
– В общем, смотри всю книгу!..
Все это было более чем удивительно. Вот мы сидим друг напротив друга в главной зале этого дома. Сидим «я» и «он». Он с этими сросшимися, седыми теперь бровями. С этим его сердцем… Любящим сердцем, сердцем, вероятно, уже больным… Все здесь вокруг какое-то значимое, словно сами комнаты, стены этого дома говорят что-то. И я негромко произнес:
– Нитакого нет, как вы, на Знападе и на Востоке…
– Что это за речь исковерканная? – Он рассмеялся. – Вы грешите орфографическими ошибками, уважаемый!
Как-то я совсем скис… К счастью, послышался голос Немата. Он с кем-то громко разговаривал во дворе:
– …Я просто не пойму: что случилось с хаджи? Все раздал начисто! Какой-то молодой человек к нему в гости пришел… Мне уже кажется, он свою одежду скоро отдаст! Ничего не осталось! Все раздал. Ничегошеньки нет… Ничегошеньки!
Голос молодого мужчины ответил ему:
– Не кипятись, Немат! Собственность ему принадлежит…
Голоса приближались. И вот Немат открыл дверь залы, и вошла вначале молодая женщина, потом мужчина. Он слегка хромал, и я сразу узнал их. Они поздоровались со мной и с господином Фаттахом. Женщина спросила:
– Дорогой дядюшка, мы не помешали?
– Нет, Халия! О чем ты говоришь? Этот господин – хороший знакомый, и его дело имеет и к вам некоторое отношение…
Хани сказал:
– Я рад видеть вашего гостя. – Потом спросил у Фаттаха: – А что это за дело, имеющее к нам отношение?
– Дело его связано с крышей, – ответил Фаттах. – С той, с которой падают тазы[100]. Он людей позорит – тазы их с крыши сбрасывает!
Все рассмеялись, а Фаттах продолжал:
– В любом случае мне связанные с крышей дела нравятся больше тех, которые под землей…
Халия сказала:
– Дорогой дядя! Когда вы закончите ваши дела, нам бы хотелось с вами пообщаться. Сегодня вечер накануне пятницы, и мы бы хотели вместе с вами поехать в Шах Абд Оль Азим и на кладбище Баге-Тути, навестить наших родных усопших… Правда, Хани едет в другое место…
Хани пояснил:
– Дорогой дядя, я должен поехать на кладбище Бехеште Захра. Халия сказала, что и она поедет. Предстоит опознание останков одного погибшего лет десять назад. Говорят, останки хорошо сохранились, а я воевал как раз на том участке фронта. И вот хотят, чтобы перед вторичным погребением я взглянул на эти останки…
Али Фаттах, усмехнувшись, сказал:
– В прежние времена родных приглашали в какой-нибудь парк Дарбанд для отдыха. Шашлычки и тому подобное… А теперь что? На кладбище?
