– На прошлой неделе, когда вручили предписание явиться, у меня голова кругом пошла. Я походил на раненного волка, метался из стороны в сторону. Каким пеплом голову посыпать, не знал, ведь этот джентльмен буквально вломился ко мне с угрозами, мол, если не придете, то будет то-то и то-то. Голова шла кругом. И вот вечером я от безысходности отправился к Мавзолею непорочных, пешком: я всегда так делаю, когда совсем туго. Иду, бормочу сам себе, спрашиваю у Всевышнего: я что, убийство совершил? За что мне такая кара? И вдруг почти натыкаюсь на эту даму, которая что-то мне говорит и щебечет. Кое-как понял, что она без жилья и без денег, в общем, жалко мне ее стало, и я пригласил ее к нам домой. Сказал себе, что мой долг по крайней мере накормить ее и напоить. А по дороге осенило: это же то, что тебе нужно! Возьми ее с собой на мероприятие! В общем, одолжил я у матери моих детей вот это пальто ну и дал возможность ей подкрепиться, так сказать… Она была так удивлена, что слов нет. Но мне, однако, предстоит теперь объяснение с женой и другими домашними…
Между тем в дальней части зала попросил у всех внимания франт в пенсне. Откашлявшись, он громким голосом начал читать по бумажке:
– Уважаемые госпожи, дорогие дамы, уважаемые господа, руководители цехов! Прежде всего разрешите сердечно поблагодарить вас за ваше присутствие на этом собрании и выразить надежду на то, что такие Гуманитарные ассамблеи и сформировавшиеся в ходе их союзы будут играть все бóльшую роль в нашей общей жизни и работе. Во-вторых, следует отметить, что степень явки, к сожалению, такая, какой мы ее видим, в связи с чем не может не встать вопрос об ущербе, наносимом организуемому шахиншахским правительством народному движению, направленному на прогресс и приобщение Ирана к современной цивилизации. В наше поворотное время нельзя отсиживаться по домам, ведь история Ирана учит нас тому, что в доисламскую эпоху женщины принимали равное с мужчинами участие в ремеслах и искусствах, не уступая им даже в конной езде и в отваге, и только век эгоистичных и изнеженных исламских султанов приучил нас к занавескам и чадрам…
Польские дамы были увлечены беседой. Четверо мужчин тоже болтали, не слушая речь франта. Господин Таги достал из кармана пиджака золотые часы Фахр аль-Таджара и показал их Мухаммад-Али-хану:
– Когда я вижу праведное лицо Фахри, мне не по себе становится. Можно сказать, кусок в глотку не идет. Так что возьми назад, Фахри-джан! А то ты со вчерашнего дня совсем похудел…
Фахр аль-Таджар, довольный, взял часы и прикрепил их цепочку к жилетке. Фаттах спросил:
– Какова судьба нашей бирюзы?
– Когда твоей драгоценности исполнится девять лет, – ответил Таги, – ты выдай ее замуж, чтобы в девках не засиделась.
Все рассмеялись, и Фаттах поведал Мухаммад-Али-хану о своем кольце с бирюзой. Но Таги отдавать кольцо, как видно, не спешил:
– Я же говорю тебе: чужое добро не идет в прок. Если оно нажито праведным путем, то ничего особенного…
Между тем франт, постоянно поправляя пенсне, продолжал читать свою речь:
– …в этой части я хотел бы обратиться к присутствующим уважаемым дамам, заверив их, что ношение чадры, а также прочих хиджабоподобных одеяний станет уделом женщин с подпорченной репутацией. Именно им будет запрещено надевать одежды того нового образца, который вводится сейчас. Нельзя не отметить важную роль женщин в воспитании девочек-школьниц. Школы Ирана должны идти впереди в деле избавления от неподобающей одежды, и присутствующие здесь да будут в этом деле авангардом, вдохновляя других своим примером… Чтобы не сочли нововведения влиянием извне и приверженностью европейской моде, я прошу уважаемых присутствующих самих быть образцом поведения, с нынешнего дня отбросить все лишние одежки и выйти из этого зала с открытыми, ясными лицами, вести себя столь же открыто и честно… Уважаемые господа! Для примера я хочу обратить внимание всех вот на ту даму в конце зала, рядом с господином Хушанг-ханом Дулаби, торговцем обувью и кожаными изделиями. Вы, уважаемая госпожа, именно о вас я говорю, не закрывайте лицо…
Все обернулись на эту женщину. В дополнение к большой шляпе лицо ее закрывала черная вуаль, так что его совсем не было видно. Под указующим перстом франта и под взглядами всех присутствующих она бросилась к мужу в поисках защиты. Высокий и осанистый Хушанг-хан, известный своей мудростью и остроумием, встал и обнял ее, закрывая ото всех. Миниатюрная женщина почти исчезла в его объятиях, и так они вместе двинулись к выходу. Было слышно, как он спросил ее:
– Жена! Какая разница между этим вечером и выпускным нашей дочери?
– Там не смотрели в лицо так бесстыже…
Подойдя к выходу из зала, женщина достала из сумки и надела черную чадру-накидку. Остановившись, она что-то делала под чадрой, а в это время к ней через весь зал бежал франт. Одной рукой запахивая черную накидку, другой женщина вытащила какой-то предмет и бросила его в лицо подбежавшему франту. Предмет упал, и тот нагнулся чтобы поднять его: это оказался женский парик!
