— Что, не хочешь, чтобы я умерла раньше времени? — сказав это, я поднимаю поднос с пола и со всей силы бросаю его обратно. Еда разваливается, рассыпается по полу, кувшин с соком падает и разбивается. Он один сделан из стекла, тарелки и ложка оказываются пластиковыми, и ничем не могут мне помочь. Но в тот миг, наблюдая за тем, как осколки стекла разлетаются по полу, в моей голове рождается новая безумная идея. Я опускаюсь на колени, хватаю самый большой осколок и прикладываю его к запястью. Меня немного трясёт, но я понимаю, что отступать некуда. Возможно, это его напугает и он придёт сюда, чтобы мне помешать, а уж тогда я попытаюсь напасть на него и сбежать. Если всё пройдёт как надо, то скоро я буду дома, и этот кошмар закончится.
— Ты не сделаешь этого, Делия, — предупреждающий тон его голоса слышен даже сквозь помехи.
— Хочешь проверить? — я надавливаю стеклом на запястье до тех пор, пока на бледной коже не появляется капелька крови. В этот момент я чувствую себя героем. Во мне бурлит настоящая буря чувств. Всё тело словно источает электричество. Я улыбаюсь и наверняка со стороны выгляжу умалишённой. Снова надавливаю, и стекло вгрызается в кожу. Закусываю губу до боли и чувствую привкус крови на языке. Я не тороплюсь, жду, что вот-вот он войдёт сюда, чтобы спасти меня. Не для того же он всё это делал, чтобы смотреть на то, как я вскрою себе вены. Давай же иди сюда, мой личный демон, встретимся с тобой лицом к лицу.
— Ты снова делаешь ошибку, Делия. Когда в следующий раз ты проснёшься, не говори, что это я виноват в твоей боли. Сегодня ты сама сделала это, — слышится щелчок, означающий, что он отключил микрофон, а в следующий момент со всех сторон на меня надвигается плотное облако тумана. Я уже знаю, что оно принесёт с собой и ещё до того, как я успеваю, что-то сделать, моё тело валится на холодный пол. В горле першит, а глаза смыкаются, и я погружаюсь во тьму с мыслью о том, что ему снова удалось меня обыграть.
ТОГДА
Спустя два дня мы вернулись домой, сменив шум огромного Лондона на уединённость и чистый воздух Дарема. Эти два дня мы провели в номере отеля, лишь по вечерам выбираясь на улицу, чтобы прогуляться. И я могла с точностью сказать, что вечерний Лондон, искрящийся в ярких рекламных щитах, разноцветных фонариках и гирляндах, с неоновыми вывесками мне нравился гораздо больше, чем Лондон при свете дня. Мы гуляли ночи напролёт и приходили в номер отеля уставшие, но счастливые, после чего принимали долгую расслабляющую ванну вместе. Это казалось счастьем. Какой-то мини-версией медового месяца. Мы источали любовь всеми клеточками тела. И я наслаждалась каждым проведённым моментом в этом раю. Я надеялась запомнить это на всю жизнь. И под конец мне совсем не хотелось возвращаться домой. Я понимала, что стоит мне ступить на родную землю, как все проблемы, от которых мне удалось ненадолго сбежать, снова вернутся ко мне.
Маркус завёз меня домой и поехал к себе. Наверняка Моника уже с ума сходила без него. Но я должна была отдать ей должное, последние дни она не звонила. Я вообще не видела, чтобы Маркус с кем-то говорил по телефону. И это, конечно же, меня радовало.
Дома меня ждал отец, который наконец-то сдал свою статью в журнал и от этого казался окрылённым и словно помолодевшим. Мама была в своей лавке, так что мы с отцом вместе пообедали, и я решила наведаться к ней. Погода была чудесной и на редкость солнечной. Магазинчик мамы находился в центре Дарема, и пешком нужно было идти минут тридцать. Но я не торопилась, медленно прогуливаясь по улицам города, наслаждалась погодой. По сравнению с Лондоном Дарем напоминал собой тихую деревеньку, особенно в это время года, когда студенты находились на каникулах, а туристов было не так много.
Я прошла уже половину пути, когда из-за угла на меня выскочил Заккари Белл. Сначала я его не узнала, витая где-то в своих мыслях. На нём была белая растянутая майка, поверх которой он надел кожаную чёрную куртку, неизменные чёрные джинсы снова были на месте, а завершали образ потёртые кеды. Чёлка казалась слишком длинной и спадала на глаза, отчего он то и дело откидывал её назад. На шее болтались наушники, которые были его верными спутниками практически всегда. Очень редко я видела его без них. Он криво ухмыльнулся, правый уголок рта снова взмыл вверх, и я невольно улыбнулась в ответ.
— Привет, незнакомка, давно не виделись. Как тебе Лондон? Братец прокатил тебя на колесе обозрения? Показал Биг-Бен? — говорил он насмешливо и самодовольно, как и всегда когда речь заходила о Маркусе.
— Привет, всё прошло хорошо. Не переживай.
— А я и не переживаю, — он опять откинул чёлку назад и небрежно пожал плечами, — просто хотел знать действительно ли мой братец такой скучный, как о нём говорят.
— Если ты снова решил поливать грязью своего брата, а по совместительству моего парня, то я лучше пойду, — я обошла его и продолжила свой путь. Но Заккари конечно же не мог оставить последнее слово за мной. Поэтому догнал меня, и мы пошли бок о бок, словно лучшие друзья, хоть это и не было правдой.
