— Я вовсе не нуждаюсь в твоих насмешках. Мне нужно это сделать, понимаешь? Я не могу спать, не могу нормально дышать, зная, что этот монстр на свободе и убивает от моего имени. Я боюсь, что следующим может стать Маркус. Он ведь тебе дорог? Так помоги мне найти убийцу!
Я кричала во весь голос, но не собиралась больше сюсюкать с ней. Время уходило, а у меня не было ни одной зацепки. Я и без неё понимала, что у меня нет шансов на его поимку. Но и бросить всё на самотёк я тоже не могла.
— Я не видела того, кто это сделал со мной. Боюсь, что я ничем тебе не могу помочь в этом расследовании. Но одно я могу сказать тебе, — она встала и подошла ко мне. Теперь её лицо находилось в нескольких сантиметрах от моего, и шрамы стали виднеться отчётливей. Она неожиданно для меня взяла мою руку и крепко сжала её, не давая мне вырваться из этой хватки. Её глаза смотрели в мои, и казались неестественно чёрными в этом полумраке. — Оставь это дело профессионалам, если не хочешь закончить так же, как Люк или Моника. Каждый из нас понимает, что этот убийца настоящий псих. Что если вскоре ему надоест наблюдать за тобой со стороны и он захочет, чтобы ты была только с ним? Ты об этом подумала? Найми охрану, не выходи из дома пока этого монстра не поймают. Не лезь на рожон. Ты спасла мне жизнь, и теперь моя очередь отдавать долги. Так что послушай меня. Не высовывайся.
— Я бы хотела спрятаться в своей спальне, накрыться одеялом и пролежать под ним пока этот кошмар не закончится, но я не могу. Я просто не могу.
— Тогда тебе некого будет винить никого, кроме себя, когда ты окажешься в лапах этого человека, — Шарлотта отпустила меня и вернулась в кресло.
Я понимала, что она во многом была права, но не хотела с этим мириться. Я продолжала верить в какое-то чудо, надеяться, что у меня получится. Минуту я простояла на месте, Шарлотта молчала, и я приняла это за знак того, что разговор окончен. Тихо я выскользнула из её спальни, притворив за собой дверь, и направилась на выход. Нужно было скорей выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух и скинуть с себя этот налёт обречённости, что осел на мне, как пыль. Кое-как я нашла выход в лабиринте множества коридоров и лестниц и вышла на улицу. Зак стоял, привалившись к телу каменного льва. Он стоял с закрытыми глазами, подставив лицо солнечным лучам. В этой расслабленной позе, с руками в карманах джинсов, он выглядел более мягким и расслабленным, чем обычно.
— Ну как там поживает наша даремская принцесса? — не открывая глаз, спросил он.
— Она справляется, как может. И как бы это странно не звучало, но мне кажется, этот кошмар изменил её в лучшую сторону. И мне её действительно жаль, ей пришлось нелегко.
— О! — он открыл глаза и посмотрел на меня, удивлённо, приподняв чёрные брови. — Так вы теперь с ней подруги?
— Нет, но теперь я вижу её иначе. Она сказала много правильных вещей.
— А что-нибудь существенное? Она видела нападавшего? Может его описать или дать какую-то зацепку?
— Нет, она говорит, что не видела. Но я надеюсь, что она что-нибудь вспомнит. Надежда — всё, что у меня осталось.
— Хорошо, — он выпрямился и отряхнул ладони, после чего подошёл ко мне и приобнял меня за плечи. — Как на счёт того, чтобы пообедать. Это расследование меня выматывает.
— Я не против, но выбирать кухню буду я, — я улыбнулась ему и мы вместе спустились с лесенок, направившись к автомобилю Зака.
— Только ничего японского, палочки — это не моё. Разве ими можно хоть что-то съесть? Нет. Это орудие пыток какое-то. Да и какой нормальный человек будет есть сырую рыбу, — он скривился в отвращении.
— Просто ты не ел нормальные суши, поэтому ты так говоришь. Я знаю отличный ресторанчик, в котором ты навсегда забудешь о своей нелюбви к этому блюду. Да ещё и научишься владеть палочками.
