— Думаю, если бы он действительно в этом нуждался, то давно бы пригласил вас к себе, — осадил меня Альфред тоном взрослого человека, объясняющего ребёнку простые истины. И меня это окончательно взбесило. Кто он, чёрт возьми, такой, чтобы так себя вести?
— Я знаю, что вы хотите для него лучшего. Но я должна с ним поговорить. И вы меня не остановите, — прежде, чем он успел мне что-то ответить, я рванула к широкой лестнице и, минуя ступеньки, поднялась на второй этаж. Там, свернув налево, я прошла по коридору и остановилась перед дверью Маркуса. За ней стояла непривычная, леденящая тишина. Я постучала, и стук прозвучал, как гром среди ясного неба. Я даже невольно вздрогнула. Но за дверью было всё так же тихо.
— Маркус! Маркус, это Делия. Нам надо поговорить, — голос мой звучал жалко, вся моя показная твёрдость начала таять, словно мороженое в жаркий день. Я уже не была уверена, что мне нужно встретиться с ним. Но меня удерживала на месте некая обида. Я чувствовала несправедливость. В конце концов, это не я перерезала горло его матери. Мои руки чисты, ведь так? Мне казалось, что только я могу себя винить. У всех остальных на это не было права. Поэтому я снова постучала и закричала громче.
— Прекрати этот детский сад, Маркус. Выйди и выскажи мне всё в лицо. Мне кажется, я заслуживаю правду, разве нет? Ты винишь меня в случившемся с Моникой? Вини, но скажи мне это в лицо. Не надо прятаться от меня, — ответом мне снова была тишина. Во мне поднималась ярость, злость лавиной захватывала меня. Я заколотила в дверь с новой силой. Руки болели, глаза щипало от слёз, хотелось кричать, крушить всё вокруг.
— Открой это грёбаную дверь, Маркус! Или я её выломаю! — крикнула я и плечом толкнула дверь. Боль от столкновения с твёрдой поверхностью волной пробежала по всей руке, но я не обратила на неё внимания.
— Мисс Делия, мне кажется, вам лучше уйти, — послышался со стороны вежливый голос Альфреда. Я посмотрела на него, и мой вид заставил его отступить назад.
— Я увижу его так или иначе, — прошипела я и снова толкнула дверь плечом. Послышался треск, и дверь медленно приоткрылась. Я тяжёло дышала, и оторопело глядела на щель между дверью и косяком. Медленно я толкнула дверь, входя внутрь. Сколько раз я была в этой комнате с Маркусом? Слишком много, чтобы сейчас понять, что тут всё слишком изменилось. Здесь всегда был идеальный порядок, всё лежало на своих местах. Книги на полках стояли в алфавитном порядке. Постель всегда заправленная, без единой складочки. А теперь здесь словно прошёл торнадо. Кровать была разобрана, подушки валялись на полу. На ковре, возле книжного шкафа, лежали осколки стекла. Несколько книг были разбросаны по всей спальне. А на двери виднелся кровавый отпечаток руки, размазанный и слишком ужасающий. Меня охватила дрожь, озноб сковал мои ладони, вызывая в пальцах боль. Мысли проносились в моей голове слишком быстро, я не могла сконцентрироваться на них и выбрать одну единственную. Я пошарила рукой в воздухе, не отводя взгляда от кровавого отпечатка. Наконец мне удалось нащупать стул, и я опустилась в него, находясь в каком-то оцепенении. Я открыла рот, мне нужно было кого-то позвать. Альфред, он же был где-то рядом. Нужно позвать его, вызвать полицию. Нужно, чтобы здесь всё осмотрели профессионалы. Слава богу, мне не пришлось ничего говорить. В спальню осторожно вошёл Альфред, словно опасаясь, как бы я снова на него не набросилась и не запустила чем-нибудь тяжёлым. Он сразу заметил мой отрешённый взгляд, направленный в одну точку. Он проследил за тем, куда я смотрю, а потом снова огляделся вокруг. Его лицо вытянулось, на нём наверно впервые в жизни отразились неподдельные эмоции. Шок в его глазах читался слишком явно. Но ему удалось взять себя в руки. Мужчина подошёл и осторожно поднял меня на ноги.
— Пойдёмте мисс, я вызову полицию, они во всём разберутся. Не будем волноваться раньше времени, — он говорил спокойно, словно ничего не произошло. Но в моей голове оглушительно выла сирена. Я думала, что волноваться уже поздно и всё самое страшное уже свершилось. Но потом я заставила себя думать о лучшем. Пока я не увидела мёртвое тело Маркуса, я всем сердцем должна верить, что он в безопасности, что он цел и невредим. Что он просто решил уехать куда-нибудь отдохнуть в одиночестве, привести свои мысли в порядок.
— Это моя вина, — выдохнула я, медленно переставляя ноги. Альфред держал меня под руку, не давая упасть, без него я бы уже давно развалилась на части. Тепло исходящее от него немного согревало моё продрогшее тело. Но до конца я так и не могла согреться.
— Не думайте об этом, дорогая, — он усадил меня на диван, когда мы спустились в гостиную, и накрыл тёплым мягким пледом. — Посидите здесь, а я позвоню в полицию.
