– Я говорила тебе не обращаться к ним, пока я не разрешу. Нам нужно работать, – повторяет она и подходит к возвышенности, занимая свое место. – Алекто, живо, – командует она, и я чувствую острую вспышку неприязни к ней.
Судя по выражению ее лица, Мегера сейчас от меня тоже не в восторге.
Ради Алекто я держу рот на замке и позволяю себя увести. Она крепко удерживает меня за руку, прижав к своему телу. Нам приходится делить возвышение, которое слишком мало для двоих, пока остальные виновные подходят и принимают свое наказание. Я молча наблюдаю за тем, как мертвые приходят и уходят, не сводя глаз с арки. Сердце вибрирует в груди, в то время как я смотрю и жду, пытаясь решить, что скажу, если Бри вернется.
Но она не возвращается. Я знаю Бри достаточно хорошо, чтобы понимать, что если она решила избегать меня, то будет держаться отсюда как можно дальше. Что, вероятно, к лучшему. Я не собираюсь спасать ее, я даже не представляю, что сказала бы при встрече и почему вообще хочу этого. Бри больше не моя забота.
Когда все наконец заканчивается, Алекто выпускает мою руку, и я оборачиваюсь, приготовившись лететь в Эреб на обед, но меня хватает Тисифона. Я даже не заметила, как она подошла.
– Что происходит? – спрашиваю я, извиваясь в руках Тисифоны, чтобы посмотреть на Алекто.
Когда она не смотрит на меня в ответ, уперев глаза в землю, меня охватывает беспокойство.
– Пора тебе узнать больше о том, чем мы занимаемся, – сообщает Мегера. – Чтобы ты понимала, почему мы не можем позволить тебе нарушать правила.
– Что ты имеешь в виду? Разве это не оно? – Я киваю на Пританей. – То, чем вы занимаетесь.
– Это лишь малая часть того, что мы делаем.
Тисифона взмывает в воздух, отчего мой желудок сжимается, и вскоре мы уже улетаем прочь от Пританея и дворца в сторону той части Загробного мира, которую я еще не видела. Флегетон алеет на горизонте, и каждый волосок на моем теле встает дыбом.
– Куда мы летим?
Тисифона вздыхает, и мне кажется, что она собирается ответить, но тут нас настигают Мегера и Алекто, обступая с двух сторон. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на них и оценить, в какие неприятности я влипла, но увиденное заставляет мое сердце остановиться.
Я вижу чудовищ.
Их губы растянуты, обнажая остроконечные зубы, рот широко открыт – шире, чем это вообще возможно, – демонстрируя темную полость, похожую на пещеру, а черные глаза горят яростью. Змеи Мегеры встали дыбом, готовые к атаке, их клыки удлинились. Оперение Алекто распушилось, сделав ее вдвое больше своего размера, точно небесного великана.
Но больше всего меня пугают руки. Пальцы на левой руке скрючены, выставив длинные хищные когти. А в правой ладони каждая из них держит устрашающий хлыст, из центра которого тянутся десятки медных шипов. Мои внутренности наполняет чистейший, животный страх, потому что у этого орудия не может быть иного предназначения, кроме как причинять боль. Калечить.
Затем Мегера поворачивается ко мне, ее рот зияет пустотой, достаточно бездонной, чтобы поглотить меня целиком, и тогда я кричу.
– Теперь ты увидишь, чем мы занимаемся, – заявляет она.
Алекто выкрикивает имя, и недалеко от нас группа теней начинает бороться друг с другом.
– Он здесь! – кричит один из них, отпихивая от себя тень мужчины средних лет. Остальные тени поспешно смыкают ряды. – Это он.
– Он лжет! – кричит обезумевшая тень, широко распахнутыми глазами взирая на фурий и вытягивая руки перед собой, словно молится. – Я невиновен!
– Ты лжешь! – рычит Тисифона, выпуская из грудной клетки звук, похожий на раскат грома, и оглушая меня. Я всхлипываю, но она не обращает на меня внимания. – Ты лжешь и отказываешь нам в божественном праве вершить правосудие.
– Тебе следовало прийти в Пританей. – Алекто издает резкое карканье, звук, который я никогда не ожидала от нее услышать. – И не стоило заставлять нас приходить к тебе.
И теперь я узнаю, чем занимаются Мегера и Тисифона, пока мы с Алекто ожидаем в Эребе, и что случается с теми, кто пытается избежать фурий и их наказаний.
Алекто и Мегера ныряют вниз. Тень пытается убежать, пытается найти убежище за спинами остальных, но те отступают, стараясь не вставать на пути у фурий.
Но уже слишком поздно.
Я слышу свист смертоносных хлыстов, рассекающих воздух, и к моему крику присоединяются отчаянные вопли тени. Я закрываю глаза, я не могу смотреть на происходящее, но у меня нет возможности перестать слушать, как он взывает и молит о пощаде, прерывисто бормочет слова. Из моих глаз текут слезы, меня тошнит, внутренности скручиваются. Что такого он сделал, чтобы заслужить наказание? Разве хоть кто-то из них заслуживает?
