Эйрин почувствовала, как в её груди тревожно затрепетало сердце, и заметила, что тьма в глазах бога Хаоса начала пульсировать угрожающим мерцанием. Это было так жутко и притягательно одновременно, что у неё перехватило дыхание.
— Я… — осторожно вымолвила она, — я ценю их. Они были рядом, когда мне было трудно. Но ты — ты для меня важнее всего.
Залкос тихо зарычал, как зверь, готовящийся к прыжку.
— Никто не сравнится со мной, Эйрин, — вкрадчиво произнёс он низким голосом. — Я — твой бог, и я не потерплю, чтобы кто-то другой занимал твоё сердце.
Он резко притянул её ближе к себе, и она почувствовала его дыхание, горячее как огонь. Она не могла устоять перед его притяжением, и они слились в страстном поцелуе, таком глубоком, словно он пытался поглотить саму её сущность.
Уложив её на спину, он навис над ней, тяжело и часто дыша, и поднял её ноги, чтобы она обвила их вокруг его бедер. Эйрин почувствовала, как её сердце замирает от волнения, когда он прижался к ней, и ощутила его неимоверное желание, отозвавшееся в ней волнами тепла.
— Я не позволю никому отнять тебя у меня, — с жаром выпалил Залкос. — Ты — моя, и я сделаю всё, чтобы ты это знала.
Его чёрная мантия растворилась как дым, устранив последнюю преграду между их телами, и он резким толчком наполнил её собой. Она застонала и выгнулась ему навстречу, положив ладони на его широкую грудь и поглаживая соски большими пальцами.
— Как же ты меня заводишь, — страстно выдохнул он. — Ты не представляешь, что я готов сделать с тобой.
— Делай же! — вдохновенно вымолвила она. — Делай со мной всё, что пожелаешь. Я твоя, Залкос, и я хочу быть только с тобой.
Словно сорвавшись с цепи, он начал двигаться яростно и неистово, проникая на всю глубину сокрушительными толчками, которые становились всё более бешеными, как страсть, которая бурлила в её венах, заставляя сердце колотиться на пределе.
Каждое его движение было словно электрический разряд, прокатывающийся волнами наслаждения по её телу, и она билась в экстазе, который, казалось, был вечным, как штормовой океан, не оставляющий шансов на спасение.
Когда она думала, что больше не вытерпит этой сладкой пытки, Залкос резко крутанулся вместе с ней, и она оказалась на нем верхом. Подхватив её бёдра, он с диким рыком принялся остервенело терзать её лоно с такой силой, что от крика у неё сорвался голос.
Не удовлетворившись этим, он резко опрокинул её на живот и вошёл сзади, обжигая её изнутри диким пламенем, которое полыхало внизу живота умопомрачительным пожаром. Её тело изнывало от удовольствия, но Залкос, казалось, и не думал останавливаться. Он имел её так яростно и ненасытно, что она потеряла счёт взрывам блаженства, сотрясавшим её снова и снова. Когда очередная сокрушительная волна наслаждения прокатилась по её телу, затопляя каждую клеточку, Эйрин ощутила мощную пульсацию внутри себя и забилась в сладкой конвульсии.
Залкос обессиленно упал рядом с ней и, схватив её за подбородок, впился в губы жёстким поцелуем, и это было последнее, что она почувствовала перед тем, как мир вокруг перестал существовать, утонув в горячей и нежной тьме.
Эйрин разбудил шум водопада, и, открыв глаза, она в изумлении уставилась на прекрасный горный поток, ниспадающий прямо перед ней с высоких скал. В воздухе витал аромат свежести и свободы, холодные брызги касались её лица, смывая остатки сладкого сна, которым ей казалось пребывание в звёздных владениях бога Хаоса.
Но, приподнявшись на локтях и оглядевшись, она увидела его самого: он сидел на зелёной траве рядом с ней и выглядел усталым и угрюмым.
— Залкос, что случилось? — с тревогой и заботой в голосе спросила она.
Он обернулся к ней, и его лицо просияло, даже бездонная тьма, клубящаяся в глазницах, казалась нежным бархатом, на котором крохотными бриллиантами искрились далёкие звёзды.
— Ты проснулась, моя сладкая маленькая девочка, — низким соблазнительным голосом молвил он. — Я приготовил для тебя что-то особенное.
С этими словами он встал и небрежно взмахнул рукой, и рядом с ними на траве расстелилось белое полотно, уставленное красивыми керамическими тарелками с экзотическими фруктами и аппетитными десертами.
Эйрин широко улыбнулась, поражаясь его преображению: она всё ещё не верила в то, что жестокий бог Хаоса, презиравший её и насмехавшийся над её любовью, стал таким нежным и заботливым.
— Я сделаю для тебя всё, всё, что ты захочешь, — уставившись на неё полыхающим взглядом, твёрдо произнёс он. — Только будь моей.
— Я твоя, Залкос, — уверенно ответила она.
Он обворожительно улыбнулся и сказал:
— Тогда давай завтракать.
Они сели возле полотна, и Эйрин, только сейчас заметив, какое на ней красивое зелёное платье со шнуровкой, с удовольствием принялась за еду, чередуя сочные киви с воздушными эклерами и ломтики ананасов с шоколадным сыром.
— Это настоящее волшебство, — восторженно вымолвила она, прожевав растаявшее во рту пирожное.
— Ты же не забыла, что я бог? — мягко усмехнулся Залкос.