Спирос шагнул ближе, его фигура казалась ещё более внушительной на фоне светящегося моря.
— Ты не потеряешь её, если пожертвуешь своей божественностью. Ты даруешь ей и её рыцарям жизнь. Это истинная жертва, истинная любовь, — произнес он, его голос звучал как мелодия, полная печали и надежды.
Залкос закрыл глаза, по его лицу пробежала судорога боли.
Эйрин прижалась к нему всем телом и прошептала:
— Я люблю тебя, я очень тебя люблю, но если ты выберешь меня и рыцарей, это будет стоить тебе всего.
Он обнял её и, запустив пальцы в её волосы, тяжело вздохнул:
— Но без тебя моё существование не будет иметь смысла.
Бог Хаоса вскинул голову и, устремив взгляд на бога Порядка, решительно произнёс:
— Я сделал выбор. Я отдам божественную силу, чтобы их спасти.
Лицо Спироса озарилось мягким сиянием.
— Хорошо, — сказал он голосом, подобным свежему ветру. — Но помни, что с потерей божественной силы ты также потеряешь связь с Хаосом и станешь обычным смертным.
Залкос, крепче обняв Эйрин, кивнул:
— Я готов. Я готов на всё ради неё.
Спирос поднял руки, и в его ладонях вспыхнули искры света, словно звёзды, вырывающиеся из небесной бездны. Они начали собираться в мощный поток, который завихрился вокруг Залкоса и Эйрин, и она почувствовала, как её сердце наполняется теплом и силой.
В этот момент она обернулась и увидела Эридана и Эральдо, их призрачные тела сияли, как солнце, а на лицах читалось радостное изумление.
— Получилось! — воскликнула она.
Свет, исходящий от рыцарей, становился всё ярче, пока не поглотил их с головой, и они растворились в этом сиянии.
Эйрин непонимающе поглядела на Спироса.
— Они вернулись в свои тела, находящиеся во дворце, — объяснил бог Порядка.
Искры света, летающие вокруг неё и Залкоса, разгорались всё сильнее, они начали жечь её кожу, так что ей пришлось отшатнуться от него, и она чувствовала, что, несмотря на радость от спасения рыцарей, её сердце разрывается от боли — от того, что в этом свете бог Хаоса терял свою сущность.
Эйрин осталась стоять в стороне, беспомощно наблюдая, как свет поглощает её любимого, лишая его божественности, и, когда сияние стало нестерпимым, она зажмурилась и закрылась рукой.
Снова открыв глаза, она увидела, что сияние погасло, и бросилась к Залкосу, который недоумённо оглядывал себя. Она заметила, что в его облике ничего не изменилось и даже привычная бездонная тьма в глазах полыхала, как раньше.
Тень сомнения закралась в её сознание, и она обернулась к Спиросу. Тот смотрел на них своими звёздными глазами с мягкой улыбкой.
— Что… произошло? — с недоверием в голосе спросил Залкос. — Я… не чувствую ничего необычного… Как будто ничего не изменилось.
Спирос кивнул:
— Так и должно быть. Никто не может забрать твою божественность, твою природу. Это было испытание, Залкос, и ты его прошёл.
Эйрин и Залкос обменялись изумлёнными взглядами.
Бог Порядка продолжил:
— Ты прошёл через это испытание не для того, чтобы стать смертным, а чтобы освободиться от цепей, которые сковывали твою божественную сущность.
Эйрин, не веря своим ушам, спросила:
— То есть, вы хотите сказать, что он всё ещё бог?
— Конечно, — уверенно ответил Спирос. — Бог Хаоса.
Залкос сощурился и процедил:
— Ах ты ж светлая…
Он осёкся под строгим взглядом бога Порядка и глубоко вздохнул, очевидно, пытаясь успокоиться.
— Ты стал сильнее, чем прежде, — глубоким голосом молвил Спирос. — Ты доказал, что истинная сила не всегда заключается в магии или власти. Она проявляется в твоей способности любить, жертвовать и поддерживать тех, кто тебе дорог. Теперь ты не только бог Хаоса, но и друг, защитник и любимый. Это делает тебя ещё более могущественным, чем когда-либо. Используй эту новую силу, чтобы создавать, а не разрушать.
С этими словами бог Порядка поднял руки, и вокруг него засиял ослепительный свет, скрывший его от глаз, а вслед за ним в ярком сиянии начало растворяться окружающее пространство, и Эйрин почувствовала, что её тянет куда-то вниз.
В этот момент Залкос крепко сжал её ладонь, и они провалились в бездонную мерцающую белизну.
Когда Эйрин очнулась, её окружала завораживающая картина: она оказалась в безграничном космическом пространстве, где звёзды сияли, словно драгоценные камни на чёрном бархате, а вокруг клубились яркие облака разноцветных туманностей. Не чувствуя твёрдой опоры под ногами, она свободно парила на этом просторе, но, оглядевшись, с ужасом увидела рядом с собой ползущие щупальца живой тьмы.
Её сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда они обвили её руки и ноги, но их прикосновения были удивительно приятными и тёплыми.
Щупальца продолжали оплетать её тело, поглаживая грудь и живот и пытаясь пробраться под одежду, от чего она испытала горячую смесь возмущения, стыда и вожделения. Когда её платье было разорвано в клочья, а запястья, щиколотки и бёдра оказались в цепких оковах тьмы, её руки подняли над головой, а ноги широко раздвинули, и от беспомощности и страха у неё на глазах выступили слёзы, но внутри разгоралось пламя порочного желания.