Екатерина увлекалась не только архитектурой, но и монументальной скульптурой. В Италии она оценила работы Микеланджело и восхищалась, вне всякого сомнения, гробницами новой ризницы собора Сан-Лоренцо во Флоренции, одна из которых была гробницей ее отца. Овдовев, она заказала мастеру конную статую Генриха II. Но Микеланджело умер, так и не успев ее сделать. До своей смерти в 1566 году литейщик Риччьярелли, прозванный Вольтера, успел только отлить коня на своем макете: эта бронзовая конная статуя с Людовиком XIII стояла на Королевской площади в Париже и была разбита в 1793 году. Статую Генриха II Екатерина заказала Джанни Болонскому, но ее так и не получила.
Не всегда Екатерине удавалось получить творения великих мастеров полуострова. Но эту темпераментную собирательницу коллекций ничто не могло остановить: ее даже устраивали работы их учеников, как, например, статуя умирающего Адониса, которую она в 1566 году попыталась приобрести у одного римского врача.
Вносила ли Екатерина лично изменения в свои архитектурные проекты? Судя по тому, что мы о ней знаем, – [256] вполне вероятно. Известно, что она умела читать сметы и архитектурные чертежи и при необходимости была в состоянии сделать рисунок, поясняющий, что именно она хочет. Даже если чертежи были утверждены, а здание начинало строиться, она не боялась менять его снаружи и изнутри, что доказывают счета за строительные работы. Некоторые архитектурные идеи явно принадлежат Екатерине: во всех зданиях в изобилии представлены галереи, соединяющие павильоны, симметрично расположенные по отношению к перспективной оси, вокруг которой организуется весь ансамбль поместья – замок и сад. Члены королевской семьи располагают практически независимыми жилыми помещениями: например, павильон короля и павильон королевы в Сен-Мор, апартаменты парижского особняка: траурные апартаменты, апартаменты принцессы Лотарингской и царствующей королевы. Но все эти помещения абсолютно равнозначны по размеру и по великолепию отделки. Такое оригинальное расположение уравнивают королеву, ее сына и различных членов королевской фамилии. Кроме того, резиденции королевы задуманы как места встреч, где беседуют или ведут переговоры, где устраиваются всевозможные праздники и церемонии: поэтому так важны залы для собраний, как, например, большой овальный зал в особняке королевы, колоннады-променуары, галереи, перекинутые через речки и каналы с водой, большие аллеи в садах, располагающие к беседе, и залы для игр – в мяч или шарами.
В этих роскошных домах жизнь короля и королевы подчинена неизменному ритму, установленному целым сводом правил придворного этикета, который восходит еще ко времени правления Франциска I.
В 1576 году в уведомлении, которое долгое время и совершенно ошибочно относили ко времени правления Карла IX, Екатерина позволит себе напомнить о правилах этого этикета Генриху III, склонному прятаться при виде своих подданных и нарушать правила достаточно строгого ритуала. Таким образом королева напоминала о правилах, которые сама неукоснительно соблюдала. [257]
Король должен всегда просыпаться в одно и то же время. Когда король берет свою рубашку и ему приносят его одежду, в спальню входят все принцы, вельможи, капитаны и рыцари Ордена, штатные дворяне, мажордомы и прислуживающие дворяне. Король разговаривает с ними: «Они его видят и это их радует». Вскоре после этого суверен отправляется на заседание утреннего Совета по рассмотрению дел, на котором присутствуют некоторые советники, знатные вельможи и прелаты, а также четыре государственных секретаря. В течение одного или двух часов ему зачитывают депеши и он разбирает дела, требующие его личного присутствия. Но в десять часов прерывает работу и отправляется слушать мессу в сопровождении принцев и вельмож, а не просто под охраной своих стрелков, как это имел обыкновение делать Генрих III.
