Решено было, что королева-мать встретится с Нострадамусом без помпы и фанфар, и он сам согласился «покинуть свое жилище и встретить ее величество вдали от низменной толпы». Страдавший подагрой, старик все-таки дошел пешком до замка, чтобы встретиться с королем и королевой-матерью. Опираясь на трость, с бархатной шляпой в руке, он предстал перед королевской компанией. Поприветствовав короля должным образом на латыни, пророк приступил к долгому разговору, во время которого возвестил, что Карл не умрет раньше коннетабля. Это вряд ли сильно обнадеживало, ибо Монморанси было уже за семьдесят. Екатерина дала Нострадамусу 200 экю и сделала его королевским советником и королевским лекарем.
Это была вторая их встреча; первая имела место в Блуа в 1560 году, где Екатерина попросила Нострадамуса начертить гороскоп Генриха Анжуйского, из коего явствовало, что тот когда-нибудь станет королем Франции. Это пророчество весьма порадовало королеву-мать. Менее радостным событием стал интерес Нострадамуса к юному пажу из свиты французского короля. Мальчика окликнули, но он, испуганный, умчался прочь. Этим пажом был Анри — он же Генрих Наваррский. Нострадамус настаивал на необходимости увидеться с ним. На следующее утро мальчик заметил, что слуги медлят подать ему рубашку. Впоследствии он рассказывал, что его пробрала дрожь — не от холода, а от ожидания: он решил, что его хотят высечь за некий проступок. В действительности же слуги тянули время, чтобы Нострадамус, вошедший в спальню, мог осмотреть тело ребенка, особенно его родимые пятна. В те времена такой способ предсказания судьбы был распространен наряду с хиромантией. Старик, уверенный, что Генрих (бывший в тот момент лишь шестым в очереди на трон) однажды станет королем Франции, прямо заявил окружившим Наваррского слугам: «Вы будете служить — королю Франции и Наварры!».
В Экс-ан-Провансе король объявил выговор парламенту за отказ ратифицировать Амбуазский эдикт. Он заменил провинившихся чиновников парижскими парламентариями и сместил членов местного магистрата.
А потом путешественники прибыли в южные земли своего королевства, которые показались детям Екатерины настоящим раем. Впервые за всю свою жизнь они наслаждались солнечным сиянием и красотами Средиземного моря. Экзотические плоды, ароматы лаванды, тимьяна и моря завораживали их. В этой удивительной, чарующей стране росли апельсиновые деревья, привезенные из Китая через Португалию совсем недавно, в 1548 году, и совсем уж невиданные пальмы, также родом из-за моря. Екатерине же здешний ландшафт и климат напомнили родину, королева была счастлива, наблюдая, как ее отпрыски радуются всему вокруг. В Бриньоле местные девушки в традиционных провансальских костюмах приветствовали короля, исполнив местные танцы вольта и мартингал. Их простодушный восторг и ликование порадовали королеву-мать и ее детей более, нежели все триумфальные арки и латинские декламации, которыми их потчевали до сих пор. Екатерина сочла визит сюда настолько успешным, что решила приобрести большой участок земли близ Йера и засадить парк апельсиновыми деревьями. В День Всех Святых королевская партия разбила лагерь у моря. Какие воспоминания мог пробудить морской берег в королеве-матери, впервые за тридцать лет увидевшей те места, где она прогуливалась, будучи четырнадцатилетней невестой? В Тулоне Карл и его брат вышли в море на галерах, предоставленных Рене Лотарингским, маркизом д'Эльбеф.
6 ноября народ Марселя оказал королевской семье самый теплый прием из всех, которые ей оказывали ранее. Даже испанский посол, убежденный роялист и католик, был поражен вассальной преданностью горожан. Король со своими близкими посетил праздничную благодарственную службу. Его товарищ по играм, Генрих Наваррский, принадлежа к другой конфессии, не мог войти в церковь и терпеливо ждал окончания службы у дверей. Карл дразнил Генриха: отчего, мол, он боится войти, но, не сумев заставить друга переступить через порог, схватил его шляпу и забросил внутрь. Его выходка произвела желаемый эффект, и Наваррский заскочил внутрь, пытаясь подобрать шляпу.
Предполагалось также устроить морскую вылазку с пикником в замке Иф. Но, взглянув на неспокойное море, Екатерина переменила план, и развлечения устроили в уединенной бухте. Здесь Карлу вздумалось провести импровизированное морское сражение. Большое количество придворных, включая его самого, изображали турок, прочие же — христиан. Это заставило испанского посла написать пылкий донос своему властелину. «Как мог король Франции играть роль неверного?» — возмущался благородный идальго и немедленно отправил письмо королю Филиппу в Мадрид.
