Ехали цыгане... полностью

К а м а р д и н (снимает перстень с руки). Сумасброд! Легкомысленный юнец — берите!

Музыка.

Рубин и Глашка опускаются на колени.

Р у б и н (торжественно надевает перстень на руку Глашки). Обручальную!

Липа подходит к Рубину с подносом, на котором два бокала. Песня.

Во время песни в дверях появляются  К о ж и н  и  И л ь я. Оба в военной форме. Кожин — в комиссарской, Илья — в красноармейской. Их заметили. Песня оборвалась. Рубин и Глашка встали. Цыгане, опасливо поглядывая, постепенно расходятся. Илья и Глашка встретились взглядом. Глашка отвернулась.

О, господа товарищи! Разрешите представиться — Рубин Владислав Николаевич. Бывший корнет бывшего гусарского полка. Сейчас — никто!

К а м а р д и н. Перестаньте паясничать, Рубин!

К о ж и н (медленно подошел к столу, всматривается). Аркадий Александрович?!

Камардин, не отвечая, пьет вино.

Господин капитан, неужели запамятовали?.. Матвей Кожин. В одном с вами полку служили.

К а м а р д и н (приглядывается к Кожину). Это вы в полковом комитете хозяйничали… Снимали командиров, назначали?..

К о ж и н. Не я — революция.

Р у б и н. Ох как громко!

К о ж и н. Куда же громче? На весь мир прогремела.

К а м а р д и н (вскочил). Бросьте вы!..

К о ж и н. Аркадий Александрович, что с вами?! В феврале семнадцатого вместе с нами красный бантик сюда нацепляли, радовались… Свобода!..

К а м а р д и н (сел). После вашего большевистского Октября…

К о ж и н. Вон что?!

К а м а р д и н. Играетесь, товарищи, в революцию!.. В свою — пролетарскую! Не забывайте — России не впервой эти забавы. Были уже Пугачевы, Разины, девятьсот пятый год!

К о ж и н. Были Романовы, Керенские, а сейчас…

К а м а р д и н. Надолго ли?

К о ж и н. Время покажет… Как же вы, Аркадий Александрович, боевой офицер… В германскую хорошо воевали за русскую землю, а…

К а м а р д и н. Егорушка, нам пора.

К о ж и н. Торопитесь на Дон?

К а м а р д и н. А куда, по-вашему, я должен торопиться?

К о ж и н. Не мне вам подсказывать. Дело совести.

К а м а р д и н (встал). У меня на Дону родные.

К о ж и н. Не к тем родным едете.

К а м а р д и н. Егорушка (бросил на стол деньги), возьми, разделишь на всех.

Е г о р. Увольте.

К а м а р д и н. Не беспокойся, у меня деньги есть.

Е г о р. Ни-ни, Аркадий Александрович, мы не работали, для себя пели.

К а м а р д и н (сухо). Как знаешь. Владислав Николаевич, не задерживайтесь.

Р у б и н (уходя). Оревуар, товарищи. Встретимся в Швейцарии! (Глаше.) Утром заеду.

Напевая «Все в нашей жизни», ушел. Камардин ушел вслед за ним.

К о ж и н. Октябрьская революция им поперек горла встала.

Е г о р. Прах с ними. Они теперь — бывшие. (Илье.) Значит, ты уже в Красной Армии? Молодец!

К о ж и н. Пришли повидать, да и проститься. Через час на вокзал.

Е г о р. Куда подадитесь, солдатики?

К о ж и н. Под Осиновку. Кулаки, гады, бунтуют. Убивают хороших людей, жгут хлеб.

Л и п а (Илье). Племянница-то наша, оголтелая, сбежала из табора. Толкун небось с ума сходит.

И л ь я (Глашке). Может, поздороваешься?

Г л а ш к а (не глядя на Илью). Знала, что увидимся, чувствовала.

И л ь я. Могли и не увидеться. Здесь, у тетки, останешься?

Г л а ш к а. Обо мне не страдай. Ты-то как?

И л ь я. Как видишь. В комсомольском отряде. Дадут нам с товарищем комиссаром коней, сабли… В тех краях будем, под Осиновкой. Заеду к своим в табор. Толкуну передать что-либо от тебя?

Г л а ш к а. Скажи — жива.

И л ь я. И — все?!

Г л а ш к а. Еще скажи — вышла замуж.

И л ь я. Ты?! Замуж?!

Г л а ш к а. Еду на Дон. С Владиславом Николаевичем. (Показывает перстень.) Обручилась.

И л ь я. С тем… офицериком?!

Г л а ш к а. С человеком — хорошим. Таких еще не встречала.

Илья, еще не понимая, смотрит то на Егора, то на Липу.

Л и п а. Чего глаза таращишь?! Не впервой. Из нашего хора многих увозили. И князья, и графья, и гусары…

Е г о р. Будет тебе! Сдурила твоя племянница, такое затеяла!.. Кто они?.. Ни ваше сиятельство, ни благородие, так… бывшие… Им самим себя пристроить нелегко, а тут еще — она!..