Что ж вы? Вроде не так давно виделись?..
Т о л к у н. Некогда нам, товарищ, с тобою разговоры вести. Торопимся. Авэн!
К о ж и н. Обождите. Нам тоже некогда. Давайте, друзья, поговорим по-хорошему. (Табору.) У нас к вам, товарищи цыгане, от революционного отряда… великая просьба… Одолжите, братцы, коней.
Цыгане осторожно переглядываются.
Р я б ч и к. Ха!.. Это как же — «одолжить»?
К о ж и н. Дней на пять, не больше. До Тулы слетать и обратно.
Т р о ф и м. Ничего себе! Может, вам мою жену одолжить?.. Она еще…
К о ж и н. О! Остряк-самоучка. Зря, браток, стараешься, сейчас ни вам, ни нам не до смеха. Люди гибнут. Раненые.
Т о л к у н. И мы — люди! Тоже погибать не хотим.
А к и м. Чего ты расплакался? Над нами еще не виснет. Или не можем маленько повременить ради людей?
И л ь я. От лютой смерти спасти! Кулацкие гады после утренней трепки небось зубами скрипят. Каждую минуту могут наскочить. Сами понимаете, уж они-то потешатся над людьми, поиздеваются… Есть у вас совесть?! Или только о себе думаете?!
Л у ш к а. Чего ты на нас? Мы с отцом своего коня отдадим.
С е н ь к а. И моего пусть берут.
С т а р и к. Если уж так надо…
К о ж и н. Надо, отец! И — срочно!
А к и м (Кожину). Коней восемь наберем, а остальных, просите… (Смотрит на Толкуна.)
Т о л к у н (яростно). Что ты на меня уставился?! И я, как все! Выпрягайте моего, берите!
И л ь я. А табунок?
Т о л к у н. Какой табунок?
И л ь я. Вон там, за последней кибиткой…
Т о л к у н (взорвался). Ты что тут командуешь?! Не мы, цыгане, заварили всю эту кашу! Вы заварили, вы и расхлебывайте. Нет у нас коней! (Цыганам.) Чего вы стоите?..
Цыгане было тронулись…
К о ж и н (загородил дорогу). Куда?.. Или не слышал, о чем вас просят?..
Т о л к у н. Ничего не слышал, ничего не знаем. (Размахивая кнутом.)
К о ж и н. Стоп! (Дал знак бойцам.)
Илья и бойцы подошли к Толкуну.
Вот что, гражданин Толкун. Царя и того по ветру пустили. Керенский в бабьей юбке сбежал, а для тебя одного щелчка хватит.
Т о л к у н (поднял руки). Все!.. Куда же мне с вами тягаться — у вас винтовки, сабли… Вы же все отбираете — и землю, и хлеб, и усадьбы…
К о ж и н. У кого — забираем, а кому — даем. Илья, забери коней. Всех до одного! (Цыганам.) Обещаю вам, братцы, через пять дней — вернем! (Толкуну.) А тебе, царь цыганский, князь финляндский, советую: не вздумай на своих цыганах отыгрываться. Я — такой: узнаю — рубану сплеча! Получится — два Толкуновых! (Ушел.)
Сенька, бойцы, Илья скрылись.
Т о л к у н. Вот они — огненные кони!.. (Тяжело оглядел весь табор, остановил взгляд на Акиме.)
Музыка.
Возник нарастающий топот коней.
Перед Акимом встали Лушка, Сенька и часть ц ы г а н.
Сзади Толкуна тоже встала часть цыган.
Все стоят молча, неподвижно.
Топот коней заполняет зрительный зал.
Постепенно гаснет свет.
В темноте послышались звуки скрипки и гитар.
Появились мелодии романса «Не уезжай ты, мой голубчик».
Нарастает свет.
ЭПИЗОД СЕДЬМОЙВ луче прожектора Г л а ш к а и Р у б и н. Они полулежат. Рядом недопитая бутылка вина, гитара. Глашка положила голову на грудь Рубина.
Г л а ш к а, Р у б и н (поют).
«Не уезжай ты, мой голубчик,Печально жить мне без тебя.Дай на прощанье обещанье,Скажи, что любишь ты меня. Скажи ты мне, скажи ты мне, Что любишь меня, что любишь меня. Скажи ты мне, скажи ты мне, Что любишь ты меня».Взрыв хохота, пьяных голосов, топот сапог.
Р у б и н. С утра гуляют, вояки! Ширяевка их еще не научила.
Г л а ш к а. Пусть гуляют. «Сегодня пьем мы и ноем, а завтра…» Кто знает, что будет завтра. (Поет.)
«Когда порой тебя не вижу,Грустна, задумчива сижу.Когда речей твоих не слышу,Мне кажется, я не живу».О б а.
«Скажи ты мне, скажи ты мне,Что любишь меня, что любишь меня.Скажи ты мне, скажи ты мне,Что любишь ты меня».Замирают в поцелуе.
