Ехали цыгане... полностью

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Так и этого не допросишься. Так нет же!.. Силы Фомичи да хапилы — не дают!.. Ан нет! Нашего счастья они не отнимут!

М а р ф у ш к а. Смелый ты, Ефим Васильевич, — хорошо!

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Люблю, оттого и смел. Чувствую, будто крылья у меня выросли!.. В сердце-то бубенцы звенят!

Музыка. Танец Марфушки. В этом танце Марфушка выражает всю свою любовь.

(После танца.) Вот и укрыла нас ноченька-заступница. Самая пора нам с тобой сниматься да уходить… в леса дальние, где поглуше… Проживем, Марфинька, как-нибудь, счастье свое сбережем…

М а р ф у ш к а. А как же табор? Дедушка?

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. А зачем им с нами маяться?

Голоса цыган за кулисами: «Цыгане, идите!», «Собирайтесь все!», «Скорей, цыгане!..»

Появляются  Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч, с т а р у х а  и  ц ы г а н е. Марфушка скрылась за деревом и выглядывает оттуда.

Ц ы г а н к а (Тимофею Федоровичу). Говори, старик, за всех.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Выслушай, Ефим Васильевич… Обговорили мы все промеж собой, рассудили, поспорили… И вот кланяюсь я тебе от всего табора.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. За что?

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Кланяюсь за то, что не отдал ты подневольную цыганку обидчикам нашим на потеху…

С т а р у х а. Знаем, Ефим Васильевич, что уходить тебе надо…

Ц ы г а н к а  с  р е б е н к о м. Да и Марфушке тоже…

С т а р у х а. А стало быть… ежели уходить, то всем табором.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч. Куда ты, туда и мы…

Все цыгане поддерживают Тимофея Федоровича.

Сам слышишь. И больше у нас с тобой об этом разговору быть не должно. Что повелишь табору?..

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (оглядывая всех). Спасибо, ромалэ! Спасибо! Коли так — в дорогу!.. В леса!..

Музыка. Цыгане расходятся в разные стороны. Марфушка быстро, как мышонок, скрывается в своем шатре. На сцене один Ефим Васильевич, он полон счастья. Из шатра выглянула  М а р ф у ш к а.

Слышала?

М а р ф у ш к а. Слышала.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (протянул ей руку). Нэ, яв, Марфинька, яв!

Марфушка бросилась к нему в объятия.

Судьба ты моя… раскосая!.. (Восторженно глядит ей в глаза.)

З а н а в е с.

Музыкальное вступление.

Открывается занавес.

Осень. Небольшая лужайка. За ней — лес, окрашенный осенними красками, болото, затянутое дымкой тумана. На лужайке шатер Ефима Васильевича. Рядом кибитка Тимофея Федоровича. Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч  укрепляет оглобли кибитки. М а р ф у ш к а  ставит самовар. Табор только что остановился. Слышны голоса цыган.

Т и м о ф е й  Ф е д о р о в и ч (что-то заметил). Васькэ-э… Васькэ! Кони в болото пошли!

В а с ь к а (пробегает). Э-эге-й… Эге-й… Черти… Улю-лю… Улю-лю!

Ж е н щ и н а  с  р е б е н к о м. Принеси воду и сучьев.

М а н ь к а. Несу!

Ж е н щ и н а  с  в е д р о м (идет с ведром воды, навстречу ей другая). Где брала?

Ж е н щ и н а  с  в е д р о м. Воду? За кустом ручей.

С т а р у х а. Бабушка, приходи чай пить.

Вошел  Е ф и м  В а с и л ь е в и ч.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Видишь, Марфинька, как листья пожелтели.

М а р ф у ш к а. Осень уже.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч (оглядывая место). Сырые места… хлипкие… Ежели тут пожить подоле, обрастешь мохом да грибами…

М а р ф у ш к а. Зато уж покойно, здесь никто не обидит.

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. И так не обидят. Далеко успели отъехать. Почитай, больше месяца колесили. Через недельку к молдаванам подадимся, в ихних местах для ковалей работы завалом. Наряжу тебя, сам приоденусь. Шатер справим новый, просторный… Семья-то будет небось?.. А?.. Марфушки этакие вот, кудлатые…

М а р ф у ш к а. Ефимки…

Е ф и м  В а с и л ь е в и ч. Голопузые!..

Оба весело смеются.

М а р ф у ш к а. А я и песенку убаюкивать придумала сама. (Напевает.)

Песенка.