– Да, и лекции он читал блестяще, – ответила Бу Чжилань, – помнится, он нас наставлял: «Друзья, даже если вы еще никого не любили, вы все равно должны читать любовные романы, иначе после окончания университета вы не сможете завести роман. Давайте посмотрим, как о любви писал Флобер». Потом он привел один пассаж: «Когда Родольф жал Эмме руку, то чувствовал, что ладонь ее горит и трепещет, словно пойманная, рвущаяся улететь горлица». Мы все засмеялись, такое было впервые, чтобы лекционный зал взорвался от веселого, дружного смеха. Еще он сказал такую вещь: «Чтобы предоставить госпоже Бовари шанс завести роман на стороне, Флобер намеренно выставил ее мужа полным болваном. Двум изменам мадам Бовари способствовал ее собственный муж: в первый раз он просил жену составить компанию Родольфу в прогулках верхом, в итоге она и Родольф влюбились друг в друга; во второй раз – предложил ей в одиночку посетить театр в Руане, в итоге она восстановила отношения с Леоном. Мадам Бовари живет в Ионвиле, а Леон – в Руане, их разделяет расстояние, спрашивается, как им быть в минуты тоски друг о друге? Не переживайте, господин Бовари непременно предоставит им шанс. Чтобы уладить дела с доверенностью, он предлагает жене поехать в Руан и обратиться к Леону. Когда с этим было покончено, у мадам Бовари, казалось бы, не осталось причин для поездок в Руан, но муж снова дает ей такой шанс. Он соглашается, чтобы его жена ездила в Руан брать уроки по фортепиано, и благодаря этому ее тайные свидания с Леоном продолжаются. Ну, скажите, где еще вы могли встретить такого глупца?» Все снова развеселились, начисто забыв о наставлениях преподавателей. Чем больше мы смеялись, тем ярче становились его лекции, создавалось ощущение, что наш смех выполнял функцию лайков или донатов в соцсетях. «Чтобы позволить своим героиням завести роман на стороне, – говорил он, – писатели нарочно изображают их мужей глуповатыми. Ведь если они таковыми не будут, то вся история зайдет в тупик, и никаких героев создать не получится. Таков, собственно, и господин Бовари, и муж Анны Карениной – Каренин, то же самое можно сказать и о муже госпожи де Реналь – господине де Ренале из романа „Красное и черное“». После этого снова раздавались смех и аплодисменты…
Погрузившись в сладостные воспоминания, Бу Чжилань светилась от счастья.
– У этого профессора была фамилия Му? – вдруг прервала ее Жань Дундун.
– Откуда вы знаете? – Бу Чжилань от удивления вздрогнула и подалась назад.
– Его звали Му Дафу?
– Фамилия у него действительно Му, но звали его не Му Дафу.
– Он из Сицзянского университета?
– Нет, нет.
– Ты лжешь, это точно Му Дафу, у него даже есть статья, которая так и называется «О создании образов мужей неверных жен», и в ней один в один повторяется все то, о чем ты только что говорила. – Жань Дундун вдруг хлопнула по столу. – Господи, как же тебя угораздило с ним связаться?
Бу Чжилань испуганно смотрела на Жань Дундун, не понимая, почему та вдруг повысила голос да еще и хлопнула по столу. Тут в комнату зашел Шао Тяньвэй, Жань Дундун поняла, что утратила над собой контроль, и тотчас поникла.
– Может, этот профессор просто читал статью, написанную Му Дафу? – обратился к Бу Чжилань Шао Тяньвэй.
– Этого я не знаю, – ответила Бу Чжилань.
– У профессоров в наше время взгляды напоминают разные сорта яблок, по вкусу отличаются, но питательные вещества все равно те же самые.
На основной допрос Жань Дундун привезла Лю Цина в город. Бу Чжилань неизменно ждала его под дверями участка с букетом роз. Ее подбородок тонул в лепестках, розы дарили ей свой аромат и оттеняли ее личико приятным розовым цветом, привлекая внимание прохожих. Перед возвращением в город Жань Дундун объяснила, что им нужен только Лю Цин, но Бу Чжилань заявила, что будет следовать за Лю Цином повсюду. Иначе говоря, своим поведением оказывала беспрекословную ему поддержку и вместе с тем как бы говорила Жань Дундун, что, арестовав Лю Цина, они совершили ошибку. «Так доверять можно лишь тому, кого очень сильно любишь», – подумала Жань Дундун.
Пять дней спустя Лю Цина освободили, работа по расследованию преступления снова прервалась. В течение двух дней следственная группа пыталась установить новые обстоятельства дела, но никаких зацепок не нашла, что породило тревогу. Больше всех переживала Жань Дундун, она всерьез полагала, что Лю Цин станет последним подозреваемым и преступление наконец-то будет раскрыто.
