Но, как оказалось, у Лю Цина не было времени, чтобы совершить убийство или нанять для этого кого-то другого. В ходе проверки было установлено, на что именно он потратил наличные, полученные из рук У Вэньчао: восемьдесят тысяч он вложил в сельхозбазу, десять тысяч ушли на погашение долгов двоюродной сестре и друзьям, еще десять тысяч он вернул Ся Бинцин. Как он объяснил, это был залог за оформление иммиграционных процедур. Подтверждения о возврате этих денег не имелось, и все-таки Лю Цин их возвратил, поскольку в договоре они четко значились как «гарантийный взнос», а не просто как «аванс». Жань Дундун прочитала договор и убедилась, что Лю Цин говорит правду. Более того, в тот день, когда, со слов Лю Цина, деньги были переданы Ся Бинцин, та действительно заходила к нему.
Поэтому за неимением в показаниях Лю Цина уязвимых мест, а также ввиду невозможности допроса убитой, все умозаключения Жань Дундун пошли прахом. Она заперлась в кабинете, словно дав себе слово, что не выйдет, пока не раскроет дела. Коллеги все это время думали, что она дома, а Му Дафу считал, что она на работе, таким образом, никто и знать не знал, что она сама себя посадила под арест.
К вечеру третьего дня Му Дафу не выдержал и позвонил Шао Тяньвэю, который оставался на вечернюю смену, чтобы выпытать, где все-таки находится Жань Дундун. Шао Тяньвэй похлопал по двери ее кабинета, но ему никто не ответил. Стоявшая рядом Лин Фан позвала Жань Дундун по имени – с тем же результатом. Тогда замначальника Ван вышиб дверь кабинета ногой. Скорчившаяся в углу дивана Жань Дундун взирала на всех, словно на чужаков, в ее застывшем взгляде читалось беспокойство и даже какой-то страх, она напоминала жалкого, загнанного в угол зверька.
– С этой самой минуты, – произнес замначальника Ван, – приказываю тебе отправляться домой, а при необходимости пройти лечение в больнице. Дело я временно беру под свою ответственность.
– Все это время мне казалось, что я уже вижу преступника, но всякий раз он от меня ускользал, – произнесла Жань Дундун, – всякий раз, когда до него оставалось дотянуться рукой, я снова напарывалась на стену.
– Восстанавливай силы и возвращайся, – произнес замначальника Ван.
– Так не пойдет, – воспротивилась Жань Дундун, – я не могу бросить все на полпути.
– Кто тут главный, я или ты?
– Конечно, вы, – послушно ответила Жань Дундун.
Му Дафу забрал Жань Дундун домой. Она приняла горячий душ и, едва коснувшись головой подушки, уснула. Каждый час Му Дафу осторожно приоткрывал дверь спальни и заглядывал внутрь, чтобы проверить жену. Услышав ровное дыхание и убедившись, что она спит глубоким сладким сном, Му Дафу успокаивался и прикрывал дверь уже более уверенно. Утром он приготовил для нее яичную похлебку, рисовую кашу, молоко и фрукты, но к завтраку она так и не поднялась, продолжая спать, словно бревно. В обед он приготовил куриный суп с женьшенем и жареный стейк с овощами, но она по-прежнему спала мертвым сном, словно ожидая, пока кто-то придумает элексир бессмертия.
К шести вечера, проспав уже двадцать часов кряду, она наконец-то открыла глаза. Сев на кровати, некоторое время она приходила в себя, соображая, где она и который сейчас час, после чего направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок и восстановить в памяти случившееся. Полчаса спустя она пришла на кухню и, взглянув на только что приготовленный Му Дафу ужин, решила поесть. Пока она ела, на ее бледном лице проступил свежий румянец, да и вся она словно ожила. Все это время она молчала, но, судя по выражению ее лица, Му Дафу понял, что она о чем-то думает, скорее всего, это касалось раскрытия преступления. Он не произносил ни звука, поддерживая ее молчание и стараясь своим деликатными поведением помочь ей пережить неудачу. Наверняка она винила себя в том, что убийца так и не схвачен, но единственное, что мог сделать в такой момент Му Дафу, – это просто быть рядом. После ужина он заварил ее любимый черный чай, но не тот, что подарила Бай Чжэнь. Уловив знакомый аромат, она подошла к чайному столику и села напротив, выбрав наиболее подходящую дистанцию.
– Лао Му, – обратилась она к мужу, – тебе и правда кажется, что со мной что-то не так? Если бы тебе самому пришлось столкнуться с проблемой, разве бы ты не заперся в комнате, чтобы придумать, как ее решить?
– Это все так, – ответил он, – но надо понимать, что, когда нагрузка становится невыносимой, и душа, и тело покрываются ржавчиной. Даже у машины отказывают тормоза, если после пробега в несколько тысяч километров она не проходит техобслуживания. Тут нет исключений, пусть даже ты сделан из железа.
– А если я прямо сейчас начну проходить техобслуживание, не будет ли это считаться побегом?
– Раскрытие преступления напоминает написание статьи: если тебя вдруг покидает вдохновение, то совершенно точно, что выйдет полная ерунда, поэтому лучше успокоиться и нащупать общее направление. Как подсказывает опыт, чем лучше настроение, тем быстрее приходит вдохновение.
Она медленно сделала два глотка и спросила:
– Может, нам отправиться в путешествие?
