Как-то раз после обеда, когда Лю Цин кормил в хлеву коров, он вдруг услышал шум подъезжающей машины. Этот шум не принадлежал ни пикапу Бу Чжилань, ни джипу деревенского старосты, ни тем более отечественному «седану» соседа А Шу. Тогда Лю Цин выскочил на улицу и увидел, что аккурат напротив, у ворот дома старосты, стоит незнакомый внедорожник. Пару лет назад деревенский староста открыл у себя гостевой дом, в котором летом и осенью проживали небольшие группы туристов, но ни зимой, ни ранней весной никаких туристов обычно не наблюдалось. Когда дверца машины открылась, Лю Цин увидел Жань Дундун. Староста уже помогал ей доставать из багажника вещи. Жань Дундун помахала водителю рукой, внедорожник уехал, а она вместе с хозяином прошла в дом. Зачем это она заявилась в такое холодное время?
Поначалу все сочли, что она остановилась в деревне проездом. Тем же вечером, когда долину озарило зарево заката, она, облачившись в синий пуховик и оранжевый шарф, обошла речушку, с улыбкой приветствуя всех местных, и даже заглянула на чай к Лю Цину и Бу Чжилань.
Через пару дней местные пришли к выводу, что она приехала в отпуск, потому что каждое утро в девять часов, когда на крышу падали лучи солнца, она заваривала чай и усаживалась с книжкой на балконе третьего этажа с видом на речку.
Она уже в третий раз принималась за чтение романа Трумена Капоте «Хладнокровное убийство». Первый раз она читала его по рекомендации Му Дафу, когда они только-только познакомились. Второй раз – неделю спустя после открытия дела «Большая яма», надеясь вдохновиться идеями для раскрытия преступления. Сейчас же, перечитывая его в далекой деревне и по-прежнему сочувствуя четырем убитым членам семьи Клаттер, Жань Дундун размышляла о том, что убийцы отважились совершить зверское преступление ради всего лишь сорока с лишним долларов. Сорок с лишним долларов даже в американской деревне пятидесятых годов прошлого века не считались большими деньгами. А вот десять тысяч юаней могли бы оказаться привлекательной суммой для современной китайской деревни. Тот старый дом, который год назад прикупила Бу Чжилань, обошелся ей как раз в десять тысяч, другими словами, за такие деньги в далекой деревне реально купить целый дом. Из ста тысяч юаней, которые Лю Цин получил из рук У Вэньчао, местонахождение десяти тысяч оставалось неизвестным, и хотя Лю Цин сказал, что вернул эти деньги Ся Бинцин, Жань Дундун в это не верила.
Прошло еще два дня, и деревенские стали думать, что Жань Дундун приехала в качестве помощника-волонтера: каждый день она присоединялась к остальным, выполняя самую разную работу – то вместе с семейством старосты таскала со склона сено, то вместе с Лю Цином и Бу Чжилань кормила скот, то вместе с семейством А Шу собирала овощи в теплице, то помогала семье Агуана напилить дрова.
И лишь постепенно местные просекли, что ошибались во всех своих предположениях. Неизвестно, кто именно им рассказал, что она из полиции, но, когда она вместе с Агуаном заготавливала дрова, тот спросил ее об этом напрямую, и она подтвердила.
Тогда деревенские принялись гадать, зачем она к ним приехала. Не иначе как найти преступника, расследовать какое-то дело или даже кого-то арестовать. Но кто же преступник? Первым делом их подозрения пали на Лю Цина и Бу Чжилань, ведь те переехали недавно, никто о них толком ничего не знал, к тому же два месяца назад их уже забирали в городской участок и обратно они вернулись лишь десять дней спустя. Доводы людей становились все более серьезными, кто-то даже бил себя в грудь, уверяя, что Жань Дундун приехала именно за этой парочкой, иначе она бы не поселилась прямо напротив, а кто-то говорил, что Жань Дундун следит за Лю Цином и Бу Чжилань в бинокль.
Все эти пересуды подняли много шума, поэтому в один из вечеров деревенский староста прямо спросил Жань Дундун:
– Вы приехали, чтобы следить за Лю Цином?
Она оставила его вопрос без ответа.
Тогда староста сказал:
– Из-за всех этих слухов народ пребывает в тревоге. Если вы приехали, чтобы поймать негодяя, то об этом нужно без утайки рассказать мне, в конце концов, я тут какой-никакой, а руководитель. Если что-то стряслось, я должен быть в курсе.
Она по-прежнему молчала. Старосту от ее молчания прошиб холодный пот, и тогда он заподозрил, что ее подослала к нему комиссия по проверке дисциплины. Однако, чтобы избавиться от этих страшных мыслей, староста предпочел вслед за остальными говорить, что Жань Дундун явилась за преступниками.
