«Нашего брака больше нет, о каком доме может идти речь?» – подумал он, но вслух ничего не сказал. На него вдруг разом нахлынуло столько переживаний, что на глаза то и дело стали наворачиваться слезы. Ему показалось, будто одиннадцать лет он потратил впустую, во всех подробностях перед ним возникали сценки их прошлой жизни, но он держался стойко. По пути к стоянке он едва не растерял всю свою гордость, а стоило ему сесть в машину, как по нему, словно сговорившись, ударили одиночество, брошенность и обида, все чувства разом, и тогда он упал на руль и разразился рыданиями. Но пребывать в таком состоянии он долго не мог. Спустя три минуты он взял себя в руки, выехал со стоянки и подрулил к ней. Она привычно распахнула переднюю дверцу, но, когда уже занесла ногу, чтобы сесть в машину, то вдруг захлопнула дверцу и, словно обжегшись, потрясла рукой. Она медлила и даже отвернулась, высматривая, нет ли поблизости такси. Он посигналил. Тогда она открыла заднюю дверцу и словно чужая заняла место сзади. Лицо ее не выражало никаких эмоций – ни радости, ни печали, ни высокомерия, ни заискивания, будто только что она завершила самое обыденное дело. Однако, когда они проехали километра два, ее вдруг прорвало:
– Почему ты не возразил?
– Против чего?
– Против развода.
– А разве не ты на нем настаивала? – Он весь кипел от гнева.
– На самом деле я до последнего надеялась, что ты возразишь, надеялась с того самого момента, как только предложила тебе развестись. Надеялась, что ты не будешь подписывать никакое соглашение, но ты его не только подписал, но еще и сделал это одним махом, да еще с таким самодовольством, будто наконец-то освободился от балласта. Другие в такие моменты или плачут, или устраивают скандал, или вешаются, а ты – нет, словно боялся, что я передумаю и тогда снова придется дожидаться благоприятного момента. Ты всегда и везде ведешь себя как бунтарь, но, когда дело дошло до развода, ты вдруг не стал бунтовать. Тебе совершенно наплевать на наш брак. Хотя ты постоянно твердил, что разводиться не хочешь, подсознательно ты решил отпустить ситуацию и пустить дело на самотек, ведь в таком случае можно было не только благополучно развестись, но еще и снять с себя моральную ответственность, притвориться, что тебе больно расставаться, а втайне порадоваться, что можно переметнуться к любовнице. Браво, Му Дафу, оказывается, все это время ты просто меня разыгрывал.
Он со злостью ударил по тормозам. Тут же раздался хлопок – им в зад въехала машина, от удара их резко выбросило вперед.
Несмотря на раннюю весну, большинство деревьев в кампусе продолжали оставаться зелеными еще с прошлого года; те же, что не были зелеными, подернулись желтизной, кое-где отдавая бурыми оттенками, это касалось особо чувствительных растений или обвивающих деревья лиан. Листья, которые не успели опасть зимой, усиленно осыпались сейчас, на веточках уже спешили проклюнуться свежие почки, на каждой ветке одновременно проявлялась и жизнь, и смерть.
Вслед за оживающей природой Жань Дундун тоже воспряла духом и решила подыскать себе место для восстановления сил. И тут ей вспомнилась деревня Айли. Она долго не могла понять, почему вдруг подумала именно об этом месте. Из-за красивых пейзажей? Разумеется, было бы здорово взять и все списать на красивый пейзаж, от этого сразу улучшалось настроение, по крайней мере, уходило напряжение. Но хотя она продолжала себе внушать, что так оно и было, – ведь несмотря на всю свою несуразность этот ответ всплыл первым – такое объяснение меркло под натиском другого ответа. Перестав сопротивляться, она дала волю своим мыслям и прислушалась к этому другому ответу, который нашептывал, что она хочет поехать в Айли, чтобы понаблюдать за Лю Цином и Бу Чжилань, – ведь эти двое могли дать какую-никакую зацепку для раскрытия дела.
Перед отъездом она снова пересмотрела все записи допроса Лю Цина и обратила внимание на то, что, отвечая на вопросы, он всегда приподнимал брови, словно выражая какое-то презрение или отвращение. Частое поднятие бровей вкупе с непроницаемым выражением лица укрепили Жань Дундун в мысли о том, что он врет. Она всегда считала, что он врет, но, к сожалению, никаких доказательств предъявить не могла.
Хотя по календарю уже наступила весна, в высокогорной деревушке Айли погода скорее напоминала зимнюю – никаких листьев на деревьях еще не появилось, бурые травяные склоны кое-где покрывал иней, на речушке там и сям виднелись льдины, но небо радовало синевой, а вода – прозрачностью.
Вся живность, которую выращивали Лю Цин и Бу Чжилань, находилась в закрытых загонах, получая трехразовое питание прямо там. Для овощей были построены теплицы, вся овощная и мясная продукция, как и раньше, продавалась онлайн. Они построили в уездном городке мини-скотобойню и цех по переработке сырья, там трудилось больше десяти нанятых ими местных фермеров.
