То, о чем он рассказывал, в точности совпадало с первоначальными предположениями Жань Дундун. Боясь быть замеченным, он подтащил ее к валуну и затаился в воде. Дождавшись полуночи, украл с прогулочного катера два спасательных круга – для себя и для Ся Бинцин. Потом дотащил ее до устья реки и проплыл вместе с ней еще на один километр против течения. Наконец он привязал ее за волосы к прибрежному тростнику, а само тело закрепил в зарослях.
Указав в угол кабинета, Жань Дундун спросила:
– Не эти ли два круга ты стащил с катера?
Он обернулся, там стояли спасательные круги с надписью «Ланьху-6», которые полицейским удалось найти в деревне Лоецунь спустя двадцать дней после инцидента.
– По виду похожи, – ответил И Чуньян, – но я уже не помню, какие они были. Когда я вытащил ее к зарослям, то круги тут же отшвырнул в реку.
– Почему ты решил переместить труп?
– Боялся, что вы быстро нападете на мой след и я не успею скрыться.
– А зачем понадобилось отрезать ей кисть?
Он замер: похоже, он не мог вспомнить или даже понять, зачем это сделал. Жань Дундун потрясла перед ним правой рукой и повторила:
– Зачем понадобилось отрезать ей кисть руки?
– Не знаю… В тот момент какой-то голос внутри меня сказал: «Отрежь», это прозвучало как приказ, но когда я это сделал, то от страха покрылся ледяным потом.
– Куда ты ее дел?
– Кинул в реку.
– Чем отрезал?
– Ножом вот с таким лезвием. – Он показал жестом около одного чи[17].
– Где нож?
– Кинул в реку.
Учитывая, что на все подобные вопросы он отвечал одинаково, создавалось ощущение, что в этой «реке» было целое хранилище.
– Этот человек тебе знаком?
Жань Дундун показала ему фотографию Лю Цина.
– Так это он и дал мне десять тысяч.
– Как его зовут?
– Не знаю, я называю его вруном.
– Почему?
– Потому что он сказал, что десять тысяч – это только залог, а по завершении дела он должен был передать мне еще девяносто тысяч. Чтобы я ему поверил, он тогда же открыл сумку и показал наличные, судя по количеству пачек, там как раз столько и было. Но когда я все сделал и снова подобрался к его окну, в кабинете вместо него сидел уже другой человек, он-то и сказал, что этот негодяй уволился.
– Он говорил, каким именно способом надо разобраться с Ся Бинцин?
– А какие тут еще могут быть способы сделать так, чтобы она исчезла? – Казалось, он искренне хотел узнать ответ, словно впервые задумавшись над этим вопросом.
– Просто ответь: говорил он, как именно следует избавиться от Ся Бинцин? – повторила Жань Дундун.
Наклонив голову, он на какой-то момент задумался, после чего сказал:
– Нет, он лишь сказал сделать так, чтобы она к нему больше не приставала.
– Он говорил тебе о том, что Ся Бинцин следует убить?
– Хотя и не говорил, но я понял, что именно это он и имеет в виду, иначе зачем я ему сдался? Я должен был выполнить за него всю грязную работу.
После допроса И Чуньяна повезли на опознание места преступления. Там он указал ту саму доску, которой ударил Ся Бинцин. Но поскольку сразу после преступления он ее хорошенько отмыл, а с того времени прошло уже десять месяцев, на ее поверхности не осталось никаких улик. Еще он обмолвился, что на Ся Бинцин была перекинутая через плечо сумочка, но пока они плыли, эта сумочка куда-то пропала, скорее всего, утонула в озере. На таком обширном водном пространстве протяженностью в три километра отыскать сумочку было совершенно невозможно. Он нашел и место, где привязал к тростнику Ся Бинцин, но это уже была не прошлогодняя, а свежая трава. Махнув в сторону широкого участка реки, он объяснил, куда примерно бросил нож и отрезанную кисть. По просьбе Жань Дундун водолазы работали здесь в течение трех дней, но, кроме велосипеда, причудливой формы камней и затонувшего дерева, ничего не вытащили.
Единственным вещественным доказательством, которое у них имелось, была та самая доска от настила. Но хотя ее древесина и совпадала с щепками, обнаруженными на затылке Ся Бинцин, никаких следов для определения ДНК И Чуньяна или Ся Бинцин на ней не осталось. Можно ли было доказывать, что И Чуньян – убийца, лишь на основании его собственных признаний и этой доски? Считая, что этого недостаточно, Жань Дундун чувствовала неудовлетворенность и в итоге решила допросить И Чуньяна снова.
