И Чуньян сказал, что признался во всем и больше добавить ему нечего, после чего закрыл рот и промолчал больше трех часов. Жань Дундун уже хотела было оставить все как есть, но поскольку она была перфекционисткой, ей хотелось все сделать по высшему разряду. Тогда она взяла его стихотворение и начала читать вслух: «Всякий раз прикасаясь ко мне, // Твои руки горят от трения, // Пускай твои пальцы так же грубы, как мои, // Моя кожа тает от них, // Таю весь я, // Твои пальцы тают вослед, // Я пытаюсь тебя найти, но тебя словно нет». Его прикрытые глаза медленно открылись, лицо озарилось светом. Жань Дундун вспомнила рассуждения Му Дафу о творчестве: «О чем бы писатель ни писал, он всегда пишет о себе», «Человек искусства выражает себя через картины и вещи, произведение – это эхо реальности или проекция души», «Слово „стол“ – это означающее, словосочетание „конкретный стол“ – это означаемое означающего» и т. д. Стоило Жань Дундун провести такие аналогии, как ей показалось, что в этом стихотворении кроется разгадка того, почему И Чуньян отрезал кисть Ся Бинцин.
– Кто она, кого ты «пытаешься найти»?
– Се Цяньцао, – еле слышно произнес он.
– Можешь про нее рассказать?
– Я учился с ней в средней школе старшей ступени, она была прекрасна – изогнутые брови, выразительные, с блеском глаза, нежнейшая кожа, кажется, ущипнешь – и выступит роса. Она сидела со мной за одной партой. В отличие от остальных, которые проводили посередине черту, определяя границы личного пространства, она так никогда не делала, поэтому моя рука могла свободно проникать на ее территорию, равно как ее рука могла свободно заходить в гости ко мне. Она была директорской дочкой, вся такая воспитанная, без намеков на высокомерие, нисколечко не презирала меня, деревенского. Как-то раз я устроил ей проверку и дня четыре не менял одежду. Остальные, чтобы не задохнуться, обходили меня стороной, а ей все нипочем – сказала, что от моего тела исходит естественный природный аромат, ровно так же благоухают трава и полевые цветы. Я сомневался, что она говорит правду, поэтому продолжал ее проверять. Один раз я прямо на уроке снял кроссовки, вокруг тотчас поднялась ужасная вонь, угоревшие за соседними партами одноклассники зажали носы, а она, чтобы сохранить мне лицо, притворилась, будто ничего не чувствует. У меня в те времена была только одна пара кроссовок, поэтому если бы я их постирал, пришлось бы ходить босым. Однажды на переменке она по неосторожности опрокинула чернильницу и чернила пролились прямо на мои стоявшие под партой кроссовки. Когда я вошел в класс, она принялась бесконечно передо мной извиняться, обещая купить новые. Одноклассники подняли шум, требуя, чтобы она немедленно восполнила утрату. Взяв мои грязные кроссовки, она вышла из класса и буквально через полчаса вернулась с новыми. Заметив, что кроссовки были известного бренда, я подумал, что мне здорово повезло, а через три дня она вернула мне еще и старую пару, которая просто сияла от чистоты. Она сказала, что терла их щеткой больше часа. Как мне поведал один из одноклассников, она опрокинула чернильницу специально, чтобы взамен моих грязных вонючих кроссовок купить мне другие, а такой способ она придумала, дабы не ранить мое самолюбие.
Чтобы выяснить, влюбилась она в меня или просто сочувствует, я продолжал устраивать проверки. Новый способ заключался в том, чтобы специально завалить вступительные экзамены в вуз. Я намеренно пропускал вопросы, в итоге по математике и английскому, которые я сделал лишь наполовину, мне удалось скинуть разом пятьдесят процентов. Сдавая бланк с ответами, я шел, высоко подняв голову, словно герой, которого ведут на казнь, и в сердце моем поднимались волны скорби. Это был рискованный шаг, я играл с судьбой лишь для того, чтобы разобраться, любит она меня или нет. Я проверял ее раз за разом, так же, как проверял друзей и родных, меня уже было не остановить, это превратилось в привычку. Когда наступили летние каникулы, я пошел в школу, чтобы узнать свои баллы. В учебной части я сразу увидел ее, она радостно расплылась в улыбке, словно дожидалась именно меня. Крепко пожимая мне руку, она сказала: «Поздравляю, поздравляю». Услышав такое, я даже испугался, решив, что мой план провалился, но когда она продолжила, я тут же успокоился. «Талантливые люди с древних времен подвергались гонениям, – сказала она, – а сынки богатых родителей редко достигают высот. Билл Гейтс никаких университетов не кончал, но это ничуть не помешало ему стать самым богатым человеком в мире. Пу Сунлин десятки лет проваливал экзамены, но это ничуть не помешало ему написать всем известные „Странные истории из кабинета неудачника“». Я спросил, куда поступила она. Оказалось, что в педагогический. Ну вот и пришло время понять ее истинные намерения, подумал я. «Хотя ты никуда и не поступил, это никак не повлияет на наши чувства», – произнесла она. Вместо слова «дружба» она сказала «чувства», и тогда я уверился в том, что она и правда была в меня влюблена.
