Она понимала, что значит это его «серьезно». Иной раз, чтобы выяснить, откуда произошло какое-нибудь слово или выражение, Му Дафу мог перелопатить целый ворох толстенных книг. Как-то раз устроив в ресторане дискуссию с профессором Ху на тему «Что круче – модернизм или постмодернизм», он рассорился с ним вдрызг, в результате их двадцатилетней дружбе, не выдержавшей испытания приставкой «пост-», пришел конец. Дело в том, что, по мнению профессора Ху, любая литература, несущая приставку «пост-», не представляет никакой ценности и лишена всякой структуры. Однако Му Дафу, который с подросткового возраста обожал критиковать все и вся, не мог допустить, чтобы профессор Ху так бесцеремонно принижал приставку «пост-». Вполне возможно, что с его стороны это было всего лишь желанием поспорить, но едва он начинал продвигать свою точку зрения, как становился похож на льва, защищающего охотничьи владения, – и все это ради того, чтобы лишний раз показать, что наукой он занимается не абы как, а всерьез.
– А можно все-таки отложить поход к психологу до момента, когда я поймаю убийцу?
– Тогда не удивляйся, что я все про тебя расскажу.
На следующее утро после того, как они вместе отвели Хуаньюй в школу, Жань Дундун хотела было ускользнуть по своим делам, но Му Дафу ее остановил.
– Ты забыла вчерашний разговор?
– Неужели ты это серьезно?
– Я даже наш брак поставил на кон, это, по-твоему, несерьезно?
Немного помедлив, она нехотя забралась в его машину. По дороге оба молчали, он беспокоился о ее здоровье, а она, похоже, дулась на него и обдумывала ответный шаг. Вскоре они подъехали к четырехэтажному зданию из серого кирпича, стоявшему в переулке Пубэньсян на улице Дасюэлу. Подняв голову, она увидела табличку: «Кабинет психологической помощи „Миг“». Хотя морально к встрече с психологом она была готова, тем не менее все ее нутро этому сопротивлялось.
– Ты и правда считаешь меня психопаткой?
– Не бойся. Если это не так, то почему бы тебе просто не зайти?
– Я вооруженных преступников ловила, меня таким не испугаешь.
Она небрежно открыла ворота и прошла внутрь, Му Дафу не отставал. Они попали в небольшой дворик, по которому извивалась дорожка из крупной гальки. Она по привычке перешла на крадущийся шаг, словно боясь вспугнуть жертву. Подойдя к дверям располагавшегося на первом этаже кабинета, она остановилась и сделала глубокий вздох. Он нажал на звонок, тут же раздалась приятная трель какой-то знакомой мелодии. К ним вышел доктор Цзинь и пригласил внутрь. Му Дафу попытался было представить доктору свою супругу, но не успел он раскрыть рта, как доктор его прервал: «Не нужно говорить за других, позвольте ей представиться самой». Тогда Му Дафу сконфуженно поднялся и на цыпочках вышел из кабинета.
Спустя час Жань Дундун вышла. Му Дафу заметил, как она приободрилась, казалось, что ей впрыснули куриную кровь. Заметив такие приятные перемены, он втайне обрадовался, решив, что консультация произвела должный эффект. Проводив ее до работы, сам он тут же вернулся – чтобы переговорить с доктором Цзинем. Тот рассказал, что логических нарушений в мышлении Жань Дундун он не заметил, говорила она тоже вполне складно, так что никаких психических проблем, озвученных Му Дафу, он не обнаружил. Му Дафу призадумался: «Ведь мне точно известно, что ночью Жань Дундун плакала и даже резала себе вены, разве это не доказательство психических проблем? Как так происходит, что всякий раз она может доказать, что с ней все в порядке? Неужели это я параноик?»
– А о чем вы с ней разговаривали? – полюбопытствовал он.
– Первые полчаса она рассказывала мне про У Вэньчао, потом стала спрашивать о его психических отклонениях. Я пояснил, что У Вэньчао, будучи ужасно одиноким, испытывает острую нехватку в любви, он жаждет любви, особенно материнской. Тогда она спросила, можно ли использовать эту слабость, чтобы его поймать. Я ответил, что теоретически это возможно.
– Вы же плясали под ее дудку.
– У меня на приеме нет разницы, о чем разговаривать, в конце концов, даже говоря о других, человек рассказывает о себе. Она так же одинока, как и У Вэньчао, хотя внешне кажется, что она окружена любовью.
– Доктор Цзинь, вы утверждаете, что тот, кого вымочили в меду, не сладок, что редька, маринованная в соли, не соленая, что тот, кто до рассвета не смыкает глаз, не страдает бессонницей. Я глубоко сомневаюсь в ваших профессиональных качествах.
Доктор Цзинь лишь слегка улыбнулся. И эта его улыбка показалась Му Дафу очень даже профессиональной, это была наигранная улыбка, пропитанная гневом и презрением. Му Дафу стало очень неприятно, как будто бы кто-то усомнился в его умственных способностях.
Спустя полчаса, уже на обратном пути, пережидая красный сигнал светофора, Му Дафу пробормотал себе под нос: «Может, я слишком эмоциональный?»
