Айви побежала к ней.
— Привет! — Она тоже залезла в телегу и села на лавку напротив Сьюзен. — Для чего тут телега?
— Мой дедушка когда-то запрягал в нее лошадей и возил всякие тяжести на ферму. А сейчас она просто для игры. А лавки папа сделал.
Айви увидела, что на борту телеги вырезаны три имени:
Дональд Том Кенни
— Это твои братья вырезали?
Сьюзен кивнула.
— Они притаскивали сюда ящики из-под апельсинов и строили форт, а когда играли в прятки в роще, здесь был «домик».
— А Кенни — это кто?
— Кеннет Ямамото, — ответила Сьюзен. — Мы всегда его звали Кенни.
Она встала и показала через поля на желтый дом вдали.
— Отсюда видно крыши всех трех домов: моего, твоего и ямамотовского. Такой треугольник. Дональд всю жизнь с Кенни дружил. Это Кенни уговорил Дональда пойти в морпехи. Папе это очень не понравилось. Он-то армейский насквозь и хотел, чтобы сыновья тоже в армии служили. А потом Дональд… Он погиб, когда бомбили Перл-Харбор.
У Айви что-то сжалось в животе. Она провела пальцем по вырезанному на доске имени.
— Поэтому у вас в окне флаг с золотой звездой?
Сьюзен кивнула.
— Мама с соседками шьют эти флаги на машинке. На память. Мама для вас тоже делает флаг, в честь твоего брата. Надеюсь… Надеюсь, он не погибнет.
Айви пробрала дрожь. Руки покрылись гусиной кожей, хотя день был теплый и на ней была куртка Фернандо. Когда брат уходил на войну, она вроде и понимала, что это опасно, только опасность казалась такой далекой.
— Я тоже надеюсь, что он не погибнет. — Она глубоко вздохнула. — А Кенни Ямамото пострадал при бомбардировке?
Сьюзен наклонилась поближе к ней.
— Нет, его даже не ранило. Папа говорит, он наверняка знал о бомбежке заранее, поэтому и спасся. Он считает, что Кенни надо посадить в лагерь, как других японцев. Он говорит, Дональд был бы жив, если бы не послушался этого япошку-шпиона.
Айви так и вскинулась:
— Шпиона?
Сьюзен кивнула, широко раскрыв глаза.
— Папа говорит: кто знает, может, Кенни только притворяется честным гражданином Америки, а на самом деле передает японцам разные важные сведения. Может, вся их семья — шпионы. Он думает, что Ямамото что-то скрывают. Если он сможет это доказать, их отправят в тюрьму, а ферму заберет банк и продаст.
— А как можно это доказать?
— Надо обыскать дом со всей тщательностью.
Айви растерялась. Ее одолевали противоречивые чувства. Она даже не была знакома с семьей Ямамото, но, после того как повидала их печальный дом и заброшенный сад и узнала, где они сейчас, ей хотелось их защищать. Они же и так почти в тюрьме!
Она расправила плечи:
— Я не думаю, что они шпионы, иначе папа не стал бы на них работать. И ему не нравится слово «япошки». Кто-то написал это слово у них на двери, но мы его закрасим!
Сьюзен стояла на своем:
— Папа в таких вещах разбирается — он раньше служил в разведке, а сейчас руководит гражданской обороной. У них постоянно разные собрания происходят. Папа говорит, каждый американец должен держать ухо востро и, как только заметит подозрительную деятельность — сразу сообщать в полицию. И дети тоже должны следить, это наш долг! Вот ты не заметила в том доме ничего подозрительного?
— Чего, например?
— Ну, не знаю… Секретных документов или еще чего-нибудь такого, что может помочь япошкам в войне… То есть японцам.
Айви пожала плечами:
— Я в дом не входила. Только в сарай, там садовые инструменты лежат и больше ничего.
— Если зайдешь в дом, осторожней там! Вдруг они оставили какие-нибудь ловушки или бомбу, чтобы никто не разоблачил их шпионские секреты? Может, там даже потайные ходы есть! Папа говорит — такие, как они, на все способны.
Айви с сомнением покачала головой. Неужели Сьюзен всерьез в это верит?
Сьюзен пожала плечами:
— А вдруг правда?
Ее плечи слегка поникли. Она прикусила губу.
— Мы раньше все время играли с сестрами Кенни, Карен и Энни. Их мама учила меня играть на пианино… Только все это закончилось, когда Дональд…
Она перевела взгляд на губную гармошку в руке Айви:
— Научишь?
Айви была рада оставить шпионскую тему. Было тревожно думать о том, что станет с Ямамото, если их отправят в тюрьму, и что будет с ее семьей, если ферму продадут. Мало ей без того тревог — она и так постоянно беспокоилась за Фернандо.
Айви прошла со Сьюзен первые страницы самоучителя, объясняя значки табулатуры в точности так, как это делала мисс Дельгадо.
— Все очень просто. У губной гармошки десять отверстий, у каждого номер — от одного до десяти. Смотришь на слова песни, над ними написаны числа. Если просто число — надо подуть в отверстие с этим номером, а если перед числом минус — надо, наоборот, извлекать ноту на вдохе.
Она научила Сьюзен песенке «Ты свети, звезда моя», и скоро Сьюзен сыграла всю песню самостоятельно, от начала до конца.
— Ты быстро схватываешь! У тебя хорошо получается.
Сьюзен слабо улыбнулась:
— Ну, хоть что-то у меня получается.
Она легла на скамью, глядя в небо.
